«Ее, безусловно, нужно найти и своими глазами убедиться, что все в порядке. Так в какой сцене она должна играть? Нашел в программе «Купание барыни». По времени подходит. Сейчас посмотрим. Спальни и ванная на втором этаже».
Ребята с аппаратурой послушно потянулись за мной. Мы прошли через несколько смежных комнат и оказались в ванной. Разномастные свечи дрожащими бликами разбегались по кафелю.
– Холодно, – с удивлением заметил я, а потом заметил за колышущимися шторами открытые окна. Холодный воздух врывался в помещение, безрезультатно пытаясь погасить свечи, клубы пара поднимались над чанами с горячей водой и плавающими цветами.
– Свет плохой, – сказал мой псевдо коллега с камерой.
Я обернулся на всплеск воды. Посреди комнаты стояла ванна. В ней расслабленно нежилась Яна.
Воды в ванной было немного, недостаточно, чтобы скрыть все тело, поэтому актриса не могла спрятаться в теплую воду целиком и была вынуждена подставлять холодному воздуху то одну, то другую часть тела.
Служанка добавила настои трав и масла, они растеклись блестящими пятнами по поверхности, подбираясь к выступающим из воды плечам. Служанка подняла голову, и я ее узнал. Это была девушка, которую мы искали.
Яна услышала шаги и неспешна поменяла позу, прячась по шею в воду, выставляю наружу ноги. Служанка стала аккуратно их массировать.
Эта сцена журналистам понравилась, они даже не стали снимать, наслаждались картинкой.
Один из них не устоял, решил принять участие в спектакле. Подошел к купающийся барыне и протянул полотенце.
– Разрешите, я помогу, – сказал я, вмешиваясь.
Не дожидаясь ответа, наспех закатал рукава рубашки, подхватил Яну и вытащил из воды. Журналист косо на меня посмотрел, но полотенце отдал.
Яна выглядела смущенной, чего вчера за ней не замечалось – глаз не поднимает, прикрыла грудь и подошла немного ближе, выхватывая полотенце, которое я продолжал держать в руках.
– Вторая дверь в подвале от колонны, – шепнула Яна мне на ухо. – Успей до финала.
Она забрала полотенце и украдкой на меня взглянула – в глазах искрят чертинки, смущения как ни бывало.
«Ну конечно, ей интересно, произвела ли сцена на меня положенный эффект. О, дорогая, ты еще сомневаешься. Играешь с огнем», – подумал я.
Зашел помощник режиссера и вежливо увел зрителей, чтобы, как он сказал, все закончилась по сценарию.
Все-таки у режиссера есть талант, ради одной такой сцены, я бы закрыл глаза на детали и приехал еще, предвкушая будущие постановки и, наверняка, стал бы постоянным зрителем, конечно, если бы не знал всей подноготной.
Мария Альгердовна, может быть, и спешила, но интуиция ее не подвела, какие тут пробы, идеальнее кандидатуры для этой сцены не сыскать. Яна тоже хороша, уныло плескаться не собиралась. Как теперь эту сцену из головы выбросить? Размышляя об этом, я не заметил, как дошли до гостиной.
Объявили антракт.
У пирамиды с шампанским толпились зрители. Мои мнимые коллеги выставили аппаратуру напротив пустой микрофонной стойки. Я прошелся по залу, прислушиваясь к разговорам. Судя по атмосфере, представление всем понравилось, ничто никого не насторожило. Да, собственно, и я, если бы не знал деталей, ничего подозрительного бы не заметил.
Вскоре прожектор выхватил круг после стойки, вышел помощник режиссера и зрители зааплодировали. Помощник пригласил на импровизированную сцену второго в маске с аппаратом.
Он вышел к микрофону и снял маску. Под ней оказалась та самая женщина, с которой я встречался ранее – Мария Альгердовна.
– Как же я рада, наконец, сорвать эту маску, – сказала она. – Я режиссер и сценарист, и готова ответить на любые вопросы.
Я быстро сориентировался и попросил обещанный эксклюзив. В ответ получил папку с мемуарами.
«Очень хорошо, отметился, – подумал я. – Пора срывать спектакль».
Предложил коллегам оставить оператора и посмотреть другие помещения. Незаметно корректируя маршрут, подвел коллег ко второй двери от колонны, открыл дверь.
Лучше бы я этого не видел. На трехъярусных кроватях, как на стеллажах, – тела. Кто-то вроде бы шевелится, разбуженный слабым светом из коридора, кто-то мычит, но никто не встает. Я закрыл нос рукавом: вонь немытых тел немилосердно ворвалась в ноздри; кто-то рядом закричал.
Дальше все развивалось предсказуемо: журналисты начали снимать, а потом решили вызвать полицию.
«Нужно найти Яну и сматываться», – решил я и оставил коллег, благо они нашли чем заняться: выводили людей, пытались выяснить у них, что происходит.
Я прошел рядом с гостиной и услышал часть интервью:
– Не все понимают, не все готовы платить настоящую цену. Конечно, я чувствую вину, но будем откровенны, без этого, актеры бы не смогли так вжиться в роль, прочувствовать детали, так достоверно сыграть. Их ждет слава и успех, и они будут мне благодарны…