«Мог бы и догадаться, ткань один в один напоминает расписанные полотна из Алининой комнаты. Интересно, о причинах вдохновения Яне кто-нибудь рассказал или нет?».
– Надо бы и мне пробрести пару таких платьиц. Алина берет заказы? – спросила Ольга.
– Обещай надеть на Совет, и я думаю, вопрос будет решен положительно, – ответила Тоня.
– Тимур, думаю, пора, – сказала Яна.
Все потянулись в лабораторию.
– Предлагаю тестировать на мне, – сказал Тимур и открыл крышку. – Как достанем?
– Сейчас, – Алекс сосредоточенно посмотрел на острие. Сделал легкое движение рукой, острие начало подниматься и замерло над ящиком.
Алекс переместил руку и острие последовало по той же траектории к шее Тимура, остановилось в нескольких миллиметрах. Алекс сделал паузу и начал перемещать лезвие к руке. Потом, не торопясь, провел лезвием по предплечью, наблюдая, как проступают капельки крови и соприкоснувшиеся с кожей части лезвия становится прозрачными. Тимур не двигался. Тоже внимательно следил за лезвием. Его можно понять: с научной точки зрения, интересно, но и за собственную шею страшно. Наконец лезвие исчезло, и Алекс опустил руку.
– Больше его не чувствую и не вижу, – сказал Алекс.
– Оно еще здесь. Я вижу, – сказала Яна без очков, – хочет вернуться назад, вибрирует. Могу отправить.
– Можешь вернуть в ящик? – спросил Тимур, – убирая порез с руки.
– Попробую. Мне нужно время. Можете погулять, – сказала она.
Никто не ушел, всем было интересно.
Яна уселась на полу со скрещенными ногами и ушла в себя. Десять, пятнадцать, двадцать минут. Я смотрел на нее в потоке, потом глазами: ничего не происходило, но контур ее мерцающего силуэта выучил наизусть, как и характер, ритм мерцания, то нарастающий, то убывающий, как волны.
Пытался вспомнить, как выглядело ее место силы и представить, что она сейчас делает. Посмотрел на всех остальных, какие они разные в потоке: серый силуэт Алекса смазан, очертания растушеваны, темный переливающийся образ Сашки, Тоня с малиновой головой.
«Вот откуда идея этой дурацкой прически», – подумал я, и только сейчас заметил, что мерцает и вспыхивает силуэт только у Яны, все остальные просто подсвечены разными цветами.
– Готово! – на тридцатой минуте сказала она.
Тимур закрыл крышку, все потянулись за очками.
Прозрачное острие лежало в инкубаторе.
Алекс не стесняясь, поцеловал Яну и спросил:
– Теперь можно?
– Да, ведро шампанского со льдом и папайю.
Ох уж эти вечеринки с восстанавливающими эликсирами. Классное изобретение, но оно убирает все мыслимые границы дозволенного, и праздник превращается в вакханалию.
Более-менее серьезным оставался только Тимур, потому что, как и всегда, почти ничего не пил.
Я спросил у Тимура, почему Яна в потоке совсем другая, почему ее силуэт мерцает.
– Ты только сейчас заметил?
—Да. Это из-за того, что она сделала?
– Принято считать, что да.
– Но ты так не считаешь?
– Я не уверен. Возможно, да, а возможно и нет. Мне такие случаи не встречались, поэтому только с чужих слов, а откуда они эту информацию черпают, я не знаю. Пока я сам не разберусь, утверждать не стану.
– Это можно исправить?
– Нет. Я вижу раны, зажимы, блоки и обрывы каналов, и это не проблема, часть можно убрать, проблема в другом – исправленные, они выстраиваются вновь, с каждым мерцанием, возвращая все на исходную позицию, и это не изменить.
– Точно?
– Я не могу сказать точно: у нас очень мало информации про таких товарищей. Бойцов и манипуляторов всегда было много, поэтому про них после войны осталось много информации, а про таких, как она – ничего. Я думаю, их и раньше было немного, иначе мир бы был завален такими игрушками. Запомни, угробить мага не так просто, как кажется. Если когда-нибудь решишь вытворять такую дрянь, узнай заранее, как довести дело до конца, потому что то, что получится, тебя вряд ли обрадует, – прошипел Тимур.
– Я не понимаю, тебя бесит, что она жива? Я думал, вы друзья.
– Безусловно, она мой друг, именно поэтому то, что я вижу и не могу исправить, вылечить меня очень раздражает. Как и лицемерие.
– Какое?
– Сожрать корову – беда, а угробить себя можно. Если уж и рассматривать жизнь как высшую ценность, то начинать стоило бы со своей, – сказал Тимур уже спокойным тоном. – Все у нее хорошо, не переживай.
Разговор прервали восторженные пьяные вопли. Так может звучать только пьяная реализованная выдумка, за которую потом стыдно, или неожиданная встреча старых друзей, готовых к такой выходке.
– Пойдем посмотрим, что они натворили, – сказал Тимур.