«Но так себе профессиональное достижение, если задуматься».
Выпили, потом еще и еще. Я старался делать вид, что пью, и судорожно думал, как охладить пыл Сергея Львовича.
Мне было ясна причина, из-за которой не состоится завтрашняя премьера, если он продолжит пить в том же темпе.
Сергей Львович разомлел и решил спеть в караоке. На третьей песне половина бара развернулась в его сторону и внимательно слушала. Талант у человека явно был.
– Сергей Львович, график завтра плотный, давайте сбавим обороты? – попытался я остановить его.
– Я сам решу, когда пора, без обид. Первый раз за три месяца отдыхаю. Репетиции, съемки, вокал, переговоры с немцами и тендер. Все нужно контролировать, везде, как говорится, глаз да глаз нужен, – сказал он с грустью и выпил еще.
– Как вы дальше собираетесь совмещать завод и пение? У вас гастрольный тур на год расписан.
– Никак, – ошарашил меня Сергей Львович. – Зачем же я завод бросать буду? Я столько в него вложил.
«Что же мы тогда здесь оба делаем? – хотел спросить я и, вероятно, спросил морщинами на лбу, которые сложились в эту фразу».
Сергей Львович демонстративно выпил.
«Ясно, – понял я. – Мы пьем».
Сергей Львович, закусив и убедившись, что я не собираюсь читать нотаций, пояснил.
– На завод я еще по распределению инженером попал. Отработал, конечно, и ушел. Времена такие было. А через десяток лет вернулся. Правда, уже не инженером, а собственником разваленного завода. Вытянул его. Все сам. Не брошу. Лариске нос утру, и все, звезда погаснет.
– Какой Лариске? – тут же спросил я, понимая, что никаких Ларисок в деле не фигурировало.
—А Лариса? Лариска, Ларочка. Красавица, умница, исключительная сука. Пять лет за ней ухаживал: цветы, рестораны, путешествия, а она замуж выскочила за охламона, брынщачего на гитаре. Сказала: «Сердцу не прикажешь». Все равно говорит, у нас ничего бы не получилось, он звезда, а ты правильный и весь такой замечательный, но не мое счастье. Пять лет был ее, а тут за неделю стал … Он даже петь толком не умел, мычал, брынчал свои три аккорда. Какая тут звезда?! А я ведь мог и звездой быть, и петь, и играть, у меня талант. Всю жизнь хотел доказать, что она дура. Так и не женился, искал кого-то похожего, но все не те. И у Лариски не сложилось, развелась и вернулась к родителям.
В этом пьяном монологе я четко понял две вещи: первое – Сергей Львович никогда по-настоящему не хотел становиться звездой, и поэтому все наши старания летели коту под хвост, а второе – есть некая Лариска, которая и есть его настоящее желание.
Так я ему и сказал.
– Вот еще, – ответил он мне. – Нужна мне она сейчас. Я только хочу показать, что она дура. Пусть знает и вспоминает. Долгими, одинокими…
– Сергей Львович, я не психолог, но если все эти годы вы про нее думаете, то пора признать самому себе, что дело не в только в мести. Сами посудите, что вы представляли потом, после вашего триумфа?
– Честно? Представлял, как она звонит мне и плачет, что ошиблась, хочет вернуться, все исправить. А я бы ей гордо ответил, что она свой выбор уже сделала.
– И на этом все?
– Не знаю, наверное. А может, сказал бы, что дам ей шанс, но ничего не обещаю.
– А потом?
– Не знаю, потом у меня было бы все хорошо. Наконец-то.
– Сергей Львович, а вы с ней после разговаривали? Может быть, ей уже и не нужна звезда рядом? Тем более, как же вы ей шанс собрались давать, если петь потом не собираетесь?
Сергей Львович задумался, нервно дернул себя за бороду, вскочил, сходил к бармену, вернулся с ножом, заточил его о дно стакана и срезал ненавистную бороду в основной ее части. Смотрелось это жутко.
– Ну вот. Сразу дышать легче стало, – сказал он. – Не зря ты в своей конторе работаешь. Пойду к ней и все как есть скажу.
Я пробовал отговорить его и не делать этого сегодня, не продумав деталей и не разведав обстановку, но Сергей Львович выскочил на улицу в дождь и почти побежал в одному ему известном направлении.
– Она здесь живет в двух кварталах, – радостно сообщил он, когда я его догнал.
Ветер вывернул зонтик на изнанку. Сергей Львович попробовал было его развернуть в обратную сторону, но плюнул и выбросил. Постоял несколько минут, подставив лицо холодной воде, отряхнулся, счастливо подмигнул мне и почти вприпрыжку протанцевал в цветочный магазин. Там расцеловал продавщицу и обзавелся остатком роз, а затем, мокрый, довольный и вооруженный некондиционным букетом, отправился к Ларисе.
Мне ничего не оставалось, кроме как пожелать ему удачи. Может быть, со стороны это выглядело нелепо, но точно искренне. Если эта Лариса нормальный человек хотя бы процентов на двадцать, то шансы у Сергея Львовича, конечно, были.