Круг судьбы
Глава 1
Его губ коснулась улыбка. Он рассмеялся.
Глава 2
Вспышка.
На мгновение шатёр озаряют тысячи ламп, их свет срывается с купола огненными всполохами, отражаясь в глазах заворожённой толпы. Причудливые тени пляшут на сводах. Воздух пропитан карамелью, сладкой ватой и чем-то неуловимым – старой пылью и тайнами, которые цирк хранит веками.
Шатёр наполняют овации, смех, восторженные выкрики, натянутые улыбки артистов — всё сливается в один вихрь. Музыка хлёстко взмывает вверх, как кнут дрессировщика. В воздухе дрожит рёв толпы — восторг, ожидание, благоговейный трепет. Люди в первых рядах подаются вперёд, их глаза горят нетерпением.
Шёлк занавеса колышется, открывая сцену.
— Да начнётся шоу! — голос Арлекина разносится под сводами, разноцветным эхом отражаясь от шатра.
Он делает глубокий поклон. Его разноцветный костюм мерцает, будто сотканный из лоскутов самого света.
Вспышка.
Из-под занавеса струится белесый туман. Взмах руки, и сквозь дым он ловит тонкую, почти невесомую ладонь. Холодок скользит по его пальцам, когда он осторожно берёт руку.
— Привет, — Арлекин улыбается, склонив голову. — Скучала?
Девушка-призрак хмурится, её бледные брови изгибаются, словно тень прошлого пробежала по лицу. Её прозрачный силуэт дрожит в воздухе, как пламя свечи. Она смотрит на него с лёгким раздражением, но в глубине глаз — тоска.
— Шут гороховый, — отвечает она, отдергивая руку, но Арлекин не отпускает.
Она балансирует на хрустальном шаре — лёгкая, неосязаемая. Её платье соткано из ночного ветра, а голос — из забытой колыбельной.
— Поцелуешь? — он наклоняется ближе, голос его сладок, как мёд.
— Только перед лицом смерти, — шепчет она.
— Да, — Арлекин улыбается шире.
Он знает, что смерть уже здесь. Она всегда здесь.
Призрак отшатывается, вскользь касается его пальцев, и туман уносит её ввысь. Она взлетает над ареной, балансируя на сверкающем шаре. Её движения легки, как утренний туман. Она прозрачная, как лунный свет, почти настоящая.
В глазах россыпь звезд глубокой ночи. Прекрасна, как всегда. Всегда. Всегда он будет пленен этой красотой.
Вокруг Девушки-Призрака цирковая труппа разыгрывает свой вечный спектакль.
На арену выходит Оборотень — его мышцы перекатываются под кожей, янтарные глаза вспыхивают. Скрипят доски сцены под тяжёлым шагом. Он хватает массивную гирю, держа её одной рукой, а затем, усмехаясь, подбрасывает её в воздух, ловя с лёгкостью, противоречащей его грубой силе.
Толпа ахает.
За его спиной тень скользит по земле, густая, живая. Из неё выступает силуэт, плавный, текучий, будто рожденный самой ночью. Вампир. Каждое его движение —вальсирующая тьма. Прогиб, прыжок — завораживающий танец, гипнотический, пугающий. Он склоняет голову, заглядывая в глаза зрителям, и в этот миг кажется, что он видит их души насквозь.
С купола, на серебряных нитях, спускается Кукла. Её фарфоровые пальцы неестественно тонки, движения — изящны. Она делает реверанс, губы растянуты в безмолвной улыбке. Лицо белее снега, безукоризненно гладкое. Глаза — бездонные, слишком безжизненные. Шарнирные движения обманчиво плавные, жесты точны. Ее танец пленит.
Толпа замирает. Кто-то сжимает подлокотник кресла, с чьих-то губы срывается благоговейный шепот.
Она смотрит прямо вперёд, не мигая. Зрители в восторге. Они хлопают, смеются, шепчутся. Шоу захватывает их, будоражит.
Арлекин делает шаг вперёд, раскинув руки.
— Сегодня ночь волшебства! — его голос парит под сводом шатра. — Сегодня вы можете стать частью чуда! Кто из вас осмелится ступить на арену?
Люди смеются, переглядываются, кто-то толкает друга в бок. Они думают, что это игра. Пары рук тянутся вверх, горящие нетерпением стать частью магии.
Цирк замирает в предвкушении.
Они не понимают.
Они уже выбраны.
Девушка в красном платье, мужчина с круглым животом, подросток с сияющими глазами — трое выходят вперёд. Они поднимаются на арену, и их лица светятся волнением. Вампир кружится вокруг мужчины, его движения плавные, как змеиный танец. Оборотень кладёт ладонь на плечо подростка, того берет дрожь предвкушения, но он не может отвести глаз. Призрак подходит к девушке в красном и касается её пальцами — холод пронзает кожу, но та лишь вздыхает от восторга.
Публика зачарована.
Цирк возьмёт своё.
Не все вернутся домой.
В воздухе витает голод — неутолимый, вечный. Арлекин чувствует его, как ток, пробегающий по коже. Его сердце колотится в такт бешеным аплодисментам. Он стоит в центре арены, наблюдая за тем, как маски смеха скрывают ужас, как в сиянии фонарей кто-то уже становится добычей. За его спиной открываются двери в ночную тьму.