Зрители не замечают — они зачарованы игрой света и теней, танцем призраков и чудовищ.
Те, кто вошёл в темноту, не закричат. Никто не заподозрит, что они исчезли.
Мгновение — и тьма проглатывает первые души.
Никто не замечает, как ночь поглощает их тени.
Цирк насыщается.
Он берёт своё.
Те, кто уйдёт сегодня домой, не вспомнят лиц пропавших. Их память сотрётся, как шаги на песке. Они скажут, что шоу было волшебным. Они скажут, что никогда не видели ничего подобного.
А тех, кто исчез, никто не будет искать.
Цирк сытый. На сегодня.
Арлекин медленно оборачивается, зная, что за его спиной больше нет дверей. Он сделал своё дело. Очередной спектакль.
Скоро — всё повторится.
Шоу продолжается.
Глава 3
Зрители расходились, их шаги стихали, растворяясь в ночной тишине. Цирк пустел, гасли огни, затухал смех. Для одних представление заканчивалось, для других — продолжалось вечно. Кто-то становился жертвой, кто-то быть заложником этого места. Но все они оказались в ловушке цирка.
Тьма опускалась на землю мягким покрывалом, туман клубился у самых ног, поглощая очертания знакомой местности. После представления труппа расходилась по своим углам. Места хватало всем. Казалось бы, это была свобода, но в этом ощущении скрывалась коварная насмешка судьбы. Свободны они были в пределах цирка, но покинуть его границы не могли.
Они были блуждающими в забвении, тенью самих себя. Вынужденные нести каждый свое бремя проклятия. А он был проклят руководить всем этим цирком. И каждое день в этом треклятом заведении проходил одинаково. Сон до обеда, обсуждение новых постановок, ругань, отработка номеров, опять ругань и споры, вечерние посиделки переходящие в ночь веселья.
Вино лилось рекой. В полумраке шатров сплетались тела, вспыхивали взгляды, стирались границы. Жар тел смешивался со сладостью стонов. Чувство стыда они потеряли со своими именами. На утро не было необходимости беспокоится, где ты. Ведь ты и так не покинешь это место. Чем ещё заняться, когда у тебя нет ни прошлого, ни будущего?
Цирк давал всё, что нужно для существования, но взамен забирал куда больше. Для беззаботной жизни было все, но жизни как таковой не было. Мы не помним кем были прежде, как оказались здесь и сколько времени уже длится этот спектакль. День за днем мы выполняем одни и те же действия. До того дня, когда луна не покинет небосвод. И тогда приходит время шоу. Время кормить это место. Цирк требует новых жертв.
Но пока можно выдохнуть. Пока есть еще время.
Он шел протоптанной дорогой. Воздух холодил кожу. Он любил холод. Впереди уже слышались голоса, приглушённые, настороженные. Рука скользнула по старому бархату, и, отодвинув тяжёлую ткань, Арлекин вошёл внутрь.
Внутри шатра пахло пылью, воском и пряностями. Свет керосиновых ламп отбрасывал дрожащие тени. Здесь, среди реквизита, старых афиш и порванных костюмов три пары глаз устремились на него. Он огляделся. Те, кто еще минуту назад громко спорили, теперь замолкли, бросая на него косые взгляды. Здесь не было друзей, не было врагов. Только артисты, обреченные раз за разом разыгрывать одно и то же представление.
— Вот где всё веселье! — с улыбкой бросил он, оглядываясь.
— Всё веселье в другом шатре. Ты ошибся, — на выдохе ответил Вампир, не поднимая глаз.
— Мне казалось, веселье — там, где я.
Вампир не ответил. Его пальцы, точеные и бледные, медленно скользнули по краю стеклянного бокала. Внутри колыхалась густая тёмная жидкость, но, разглядывая её, он словно не решался сделать глоток.
Оборотень сидел на краю стола, сгорбившись, как зверь, пойманный в капкан. Его пальцы сжимали край скомканной рубашки, мышцы вздрагивали под кожей. В его взгляде не было привычного огня – только тёмная, вязкая усталость.
— Неужели ты всё ещё можешь находить в этом веселье? — прорычал он, даже не глядя на Арлекина. — Снова и снова одно и то же. Один и тот же спектакль, те же роли, тот же финал. Это повторяется сотни раз. И мы всё ещё здесь.
— Возможно, потому что мы слишком хорошие актёры? — Арлекин сделал шаг вперёд, склонив голову набок, словно действительно пытался понять.
— Или слишком глупые, — хмыкнул Вампир, наконец поднимая взгляд. Его глаза поблёскивали в свете ламп. — Ты ведь знаешь, как это заканчивается. И всё же снова играешь свою роль.
Арлекин подошёл ближе, лёгким движением ухватил пыльный стул, поставил его напротив и сел, перекинув ногу на ногу.