Охранник встал из-за стола и потянулся к рации, как сразу же почувствовал толчок дулом пистолета в спину.
– Опять у нас недопонимание. Если я открою калитку и не сообщу об этом, из здания выйдут несколько ребят, которые не будут разбираться кто вы такой. И быть беде.
Константин едва не потерял хладнокровие, которое давалось ему с огромным трудом. Он не сумел придумать ничего лучше, как ударить охранника дулом пистолета под лопатку.
– Если выкинешь что-нибудь, прострелю ногу.
Охранник взял рацию, нажал на кнопку и из динамика раздался мерзкий треск.
– Я отлить быстренько сбегаю, – сказал охранник.
Снова раздался треск.
– Хорошо. Только недолго, а то если Германовна узнает об этом – я тебе лично все кости переломаю.
Охранник не соврал, и это слегка успокоило Жикина. Тот ослабил руку, в которой держал пистолет и все пошли следом за лысым бугаем. Только сейчас Константин осознал, каких размеров был человек, которого он держал на прицеле. Такой с легкостью успел бы переломать все ребра следователю, пока тот выговаривает свое имя.
Как только калитка была открыта, Жикин велел патрульному приковать охранника наручниками, чтобы тот не сумел сбежать или предупредить остальных об их появлении.
Попав на территорию лечебницы, они шли короткими перебежками, избегая света фонарей, и медленно двигались к главному зданию. Мокрый снег хрустел под ногами, летел за шиворот, колол руки и щеки. Расстегнутые полы пальто следователя швыряло, как порванный парус во время шторма. От пронзающего ветра, казалось, что мочки ушей вот-вот отвалятся, а руки едва удерживали пистолет.
Они остановились у входа, как открылась дверь и в проеме появилась темная фигура. Жикин моментально выпрямился, и, направив пистолет на незваного гостя – тихо сказал:
– Ни шагу дальше.
– Константин Юрьевич, это я. Борислав Любомирович. Уберите, пожалуйста, пистолет, а то мне немного ни комфортно.
Жикин выдохнул, и сквозь зубы выступил пар, медленно поднимающийся наверх и тающий среди безумного роя снежинок.
– Почему вы так долго? – спросил Штейн.
– Питосина здесь? – спросил Жикин.
– Да. Но с её возвращением стало больше охраны и меня это беспокоит. – Штейн осмотрел гостей и заметил Наташу. – Может, нам с Наташей спрятаться где-нибудь. А вы идите?
– Нет, – отрезал Жикин. Идем все вместе. Как нам быстрее всего попасть к ней в кабинет?
Штейн устремил взор к небу, и некоторое время размышлял, а после посмотрел на Жикина искрящимися глазами и сказал:
– Есть один вариант. Идемте.
Жикин пропустил патрульного вперед, за ним Штейн, и остальные. Они пробежали коридор, прошли через стеклянные двери и свернули направо. Через несколько метров они подошли к месту, где была ниша, уставленная цветами. Своеобразный зимний сад. Большие витражные окна, где разразилась настоящая снежная буря, создавали чувство защищенности и спокойствия, которое внезапно прервал Богдан.
– Прячьтесь!
Все прыгнули к цветам, стараясь спрятаться в метровой нише, от появившихся двух бугаев-охранников. Раздалась автоматная очередь и белые стены клиники едва не разлетелись в клочья, усыпав пол гипсом и штукатуркой. На полу в нескольких десятках сантиметров от ниши лежал патрульный. Он сжимал руками горло, а сквозь пальцы хлыстала багровая кровь. Глаза бегали из стороны в сторону, а после в испуге замерли, устремившись на Константина. Он шевелил губами, прося о помощи. Раздалась еще одна очередь и из бедра патрульного брызнула струйка крови, оставив красные полосы на стене.
Жикин высунул руку и сделал несколько выстрелов вслепую. Раздался мужской крик, переходящий в стон. Одного он сумел подстрелить. Константин воспользовался моментов и подтянул парня к себе. Через секунду снова застрекотал автомат. Наташа забилась под стол с цветами, Богдан попытался разбить окно, но то лишь вибрировало и эхом разносилось по коридору утопая в шуме выстрелов. Штейн прижался спиной к стене и оцепенел от ужаса. Лицо стало фиолетовым с болотистым оттенком. И казалось, что еще немного и его вырвет.