Жикин доехал до здания следственного комитета меньше чем за пять минут. «Погреб» находился всего в трёх автобусных остановках. Он окинул взглядом серое здание, подсвеченное неоновыми фонарями на третьем этаже. Холодный белый свет выделял все неровности стен и ужасную отделку здания. В ночной темноте свет горел только в трёх кабинетах: кабинет Крысова, кабинет бухгалтерии и каморки дежурного на первом этаже, который в это время курил на крыльце. Парень мог бы заниматься расследованиями, но вместо этого сидел в комнате два на два метра с телефоном, журналом регистрации посетителей и маленьким приемником. Пять лет обучения коту под хвост.
Константин поздоровался с дежурным и зашёл в здание. Прошёл по длинному коридору и свернул на лестницу. Звук его шагов эхом разлетался по всему строению, придавая этому странное ощущения страха, пустоты и одиночества. Он поднялся на третий этаж, прошёл несколько метров и остановился возле массивной двери, где висела табличка «Начальник Следственного комитета Крысов Александр Матвеевич». Стучаться смысла не было. Константин прошёл в кабинет приёмной, и, миновав две двери – прошёл к начальнику.
– Костя (Жикин удивился, так как Крысов называл его по имени довольно редко), садись. – Александр Матвеевич копался в бумагах, после сложил их стопкой и отодвинул на край стола. Жирная кожа на его лысине поблескивала от потолочного светильника, чёрный галстук в белый горошек был слегка распущен. Несмотря на свой возраст, а было ему пятьдесят восемь лет, выглядел он довольно хорошо. Он был полноватый и крепкий одновременно, словно боксёр в тяжёлом весе. Пальцы на его руке (кулак которой был размером с голову младенца) постукивали по столу. Он приспустил очки на нос и посмотрел на Жикина.
– Костя, ни для кого не секрет, что у нас с тобой натянутые отношения.
– Вы меня просто ненавидите.
– Дело не в этом. Ты слабый человек. Не физически – морально. Да, я знаю, что ты перенёс утрату, и далась она тебе ой как нелегко. Но ты же человек стальной закалки, а сломался как слюнтяй.
– Вы вызвали меня, – Жикин посмотрел на часы, – в половину десятого, чтобы сказать мне какое я дерьмо?
– Нет. Я хочу, чтобы ты понял причину нашего конфликта. Будь я тогда начальником Следственного комитета, ты бы вылетел отсюда как пробка от шампанского. Но меня тогда не было, да и сейчас твой дружок, главный прокурор, тебя защищает.
Жикни молча слушал Крысова. Александр Матвеевич поправил очки, и, не отрывая взгляда от Константина – продолжил:
– И несмотря на все это, ты лучший следователь в области маньяков-психопатов.
Константин резко выпрямился.
– У нас завёлся маньяк?
– Не могу точно сказать, но есть все предпосылки на это. Все дела, которые ты вёл ранее – были раскрыты. За исключением одного.
Жикина перекосило, но он не стал возражать.
– И будь ты тогда мужиком с яйцами, ты раскрыл бы и то дело. Но сейчас у нас другое ЧП. Костя, я хочу, чтобы ты занялся этим делом.
– Но я ухожу на пенсию через две недели.
– Я знаю. Сейчас Олег и Паша завалины по уши. И они не так хороши в этой области. А Женя Гущин сейчас с женой в санатории. Пока я не могу с уверенностью заявить, что это дело касается маньяка, но то что смахивает на психопата – факт. Я Хочу, чтобы ты начал расследование, а там посмотрим.
– Александр Матвеевич, но у меня же дело суицидницы. Там тоже работы много.
– Завтра я дам тебе стажера. Пусть учится. Он сам даже вроде как хотел поработать с тобой. Вот и порадую мальца. Его папаша крутая шишка, так что не оплошай. Не хочу за тебя краснеть.
Крысов открыл блокнот в кожаном переплёте и вырвав оттуда листок бумаги, передал его Жикину.
– Это адрес, где убили девушку. Буковский со своей бригадой уже там, так что поспеши. И да – никакой прессы. Если репортёры пронюхают про расследование – я тебя уничтожу. – Крысов сжал кулаки, отчего показался ещё более крепким и более крупным. От него так и веяла могильной прохладой, отчего Константин схватил листок с адресом, сунул его в куртку и быстро покинул кабинет.