Глава 4
Константин прибыл на место преступление последним. У подъезда стояло с десяток зевак с мобильниками в руках, и отправляли сообщения в «Твиттер». С тройку ушлых журналистов штурмовали подъезд, но их не пропускали люди в форме. Константина не удивило их присутствие, ведь милиция перекрыла весь двор, что быстро разлетелось по интернету. Уже через час, на страницах сайтов будут пестрить яркие заголовки с различной информацией: «Жестокое убийство», «Муж съехал с катушек», «Массовое убийство». Они не будут проверять информацию, а будут печать то, что им скажут случайные свидетели, которые сами толком ничего не знают.
Жикин прошёл в подъезд. Дом относился к разряду «элитных», в которых на каждом этаже стояла камера видеонаблюдения. Каждая лестничная площадка была оснащена дополнительной металлической дверью. На последние два этажа, где располагались пентхаусы, можно было попасть только со специальным ключом. Подъезд был чистым, все лампочки были на своих местах и исправно работали. Стены не изрисованы, на полу уложенным плиткой не было окурков и подтёков мочи.
В квартире, где убили девушку – царил полный хаос. Там работали криминалисты, судмедэксперты, оперуполномоченные районного отдела милиции, а также ребята из патрульно-постовой службы. Константин зашёл в квартиру, со всеми поздоровался и прошёл к Буковскому. Он стоял на карачках, выглядывая из комнаты.
– Вадим, привет. Что случилось?
– Здравствуй, Костя. Как бы тебе сказать?
Жикин посмотрел на убитую и почувствовал, как сработал рвотный рефлекс. Девушка лежала по центру комнаты в луже собственной крови. Её длинные каштановые волосы лежали во всю длину на полу, испачканные и слипшиеся. Распахнутый белый шелковый халат (теперь бордовый) оголил её молодое тело. Она лежала так неестественно, словно её уложили после смерти. Руки раскинуты в стороны, а ноги слегка поджаты в коленях. Грудь была вспорота, словно какой-то дикий зверь вгрызся в неё. Жикин видел её сломанные рёбра, подсохшую разорванную кожу и плоть.
– Ей вырвали сердце, – сказал Буковский и провёл рукой по седым волосам.
– Это вообще возможно? – Недоумевал Жикин.
– За мою практику – это впервые. Я многое повидал, но такого…
– То есть, как вырвали? Ты хочешь сказать, что просто рукой, пробили рёбра и вырвали сердце?
– Именно это я и хочу сказать. Рана рваная, есть отметины отчего-то острого. Осмелюсь предположить, что это когти. Я попытаюсь что-то сделать, но не здесь.
– Вадим, какие когти?
– Судя по этой ране, – Буковский указал на место, где отчётливо виднелся треугольный след, – крупного хищника. Не исключу даже медведя. Но пойми, это пока только догадки. В морге я смогу более детально все изучить.
– Какой медведь в квартире в центре Минска?!
Буковский ничего не ответил.
– А сердце где?
– Сходи посмотри в холодильнике, может, на полочке завалялось, – буркнул Буковский, явно раздражённый такой реакцией Жикина.
Константин вернулся в коридор, где стояла вся следственная группа вечера. Жикин обратил внимание на пульт от сигнализации, оглянулся и задал безадресный вопрос:
– Когда входили в квартиру, она стояла на сигнализации?
– Да, – ответил парень в оранжевой униформе, которого следователь раньше не замечал. – Я лично её снял, когда зашли в квартиру.
– А квартира была заперта?
– Да, – ответил один из «оперов»
Это был Борис. Один из немногих адекватных и трудолюбивых сотрудников милиции. В отличие от своего коллеги, он был одет в выглаженную форму. В одной руке держал фуражку, в другой блокнот.
– Давайте теперь по порядку. Кто жертва – установили?
Борис открыл блокнот и прочитал:
– Лапунова Ксения Нестерова. Двадцать девять лет. В квартире проживала одна. Ну не совсем одна – с собакой. Мужа и детей нет. Когда мы прибыли, квартира была закрыта и стояла на сигнализации. Следов взлома нет. В квартире никого не было.