– Как знаешь.
Жикин посмотрел на пятна крови на стене, на темно-бордовую лужицу на полу и вышел из «смотровой». На улице дождь слегка ослабил хватку, и из проливного перешёл в более щадящий режим – морось. Маленькие, едва заметные капли напоминали первые неуверенные снежинки, таявшие не долетая до поверхности земли. Висящая перед дверями морга лампа в металлическом плафоне покачивалась на ветру и тихо поскрипывала. Константин поднял ворот куртки и пошлёпал по лужам к своей машине.
Константин припарковался почти у самого входа. Ему не было сложно пройти от служебной стоянки, но что-то внутри отговаривало его, словно пытаясь обезопасить. Жикин чувствовал надвигающуюся угрозу. Константин остановился у дверей и поднял голову. В окне его кабинета горел едва заметный свет, толи от настольной лампы, толи от луча фонарика. Константин поспешил в здание, быстро взбежал по лестнице и распахнул дверь. Он не достал пистолет, о чём несколько раз пожалел, пока открывал дверь. Константин не знал, кого он увидит в кабинете, и какая могла опасность его там поджидать. Перед его глазами всплыла ожившая фотография, затем лицо уродливого клоуна, потом карлик, в чьих руках была отрубленная голова. Сколько прошло времени, пока он открывал дверь – он не знал. Ему казалось, целая вечность. Он уже проклял себя за свою неосторожность и спешку. Но он был таков. Дверь уже почти открылась, и он мог видеть половину кабинета, которая не несла никакой угрозы. Свет шёл с другой стороны, стороны которую он не видел. Ему показалось, что он набрался решимости и открыл дверь нараспашку. Константин вбежал в кабинет, задыхаясь и держась за грудь от лёгкого покалывания в области сердца.
– Стажер! Какого хрена ты тут делаешь?
Богдан буквально подпрыгнул на стуле.
– Константин Юрьевич, а что вы тут делаете в такое время?
– Это мой кабинет. Когда хочу, тогда и прихожу! А вот ты…
Жикин хотел наговорить гадостей, но остановился. Он понимал, что его воображение сыграло с ним злую шутку, отчего он и вёл себя агрессивно, как полоумный. Жикин рухнул на диван, стянул с себя куртку и откинул голову на мягкую спинку. Дыхание стало ровным, и боль в груди ушла. Это ещё раз напомнило ему о лишнем весе. Константин расстегнул верхние пуговицы рубашки и тяжело произнес:
– Ты не ответил на мой вопрос.
– Я увлёкся работой по делу, которое вы мне дали. Проехал по ювелирным магазинам. Установил, в каком именно жертва покупала украшение и её там опознали, но больше полезной информации там получить не удалось. Разослал её фотографию в интернете и отправил в несколько газет. Возможно, кто-то опознает.
– Молодец.
Жикин поднялся с дивана и сел за свой стол. Включил компьютер, хотя не знал, зачем он это сделал, достал из полки стола начатую бутылку коньяка. Он всегда её доставал, когда наступали тяжёлые дни, но никогда не открывал. Но этот день был другим. Он открыл бутылку и плеснул себе в стакан.
– Константин Юрьевич, что-то случилось?
– Тебе не понять, малец.
– Я постараюсь.
Жикин покрутил стакан в руках, понюхал содержимое и поставил его на стол переливаться под свет настольной лампы.
– Буковский умер.
Глаза Богдана увеличились до размера двухрублевой монеты. Его рот слегка приоткрылся, и из его уст вырвалось еле слышное – как?
– Внезапная сердечная…
– смерть, – закончил Богдан.
– Да, она самая. Внезапная.
В комнате нависла неловкая тишина, от которой хотелось крушить и ломать все вокруг. Хотелось закричать во всю глотку, но лишь бы нарушить эту тишину. Жикин снова взял стакан в руки и залпом выпил содержимое. Он закрыл глаза и сморщился. Внутри все горело. Он преподнес руку к губам и сделал своеобразный жест.
– Вы его хорошо знали? – спросил Богдан.
– С первого дня, как пришёл работать в милицию.
– Мне очень жаль.
– Мне тоже стажер. Мне тоже. Но такова жизнь, будь она проклята.