– Константин Юрьевич, слышно хорошо.
– Картинку получили?
– Да. Это Белый Фольксваген Пассат третьей модели.
– Сергей пробейте по базе угнанных автомобилей. Быстро!
– Принято.
– «Красный пять», уйдите на безопасное расстояние. И следите за машиной. Как только заметите движение в секторе, дайте знать.
– Принято. – Раздался голос в рации.
Жикин положил рядом с собой рацию и приоткрыл окно. Выступившие капельки пота стекали по его вискам. Волосы слегка взмокли, а изо рта запахло ацетоном. Через мгновение в машину ворвался сырой запах опавшей листы – запах леса, – который немного успокоил следователя. Он глубоко вздохнул, посмотрел на Богдана и увидел в его глазах не один, а десятки вопросов.
– Ты не слышал про Минского Потрошителя? Хотя, откуда тебе слышать.
Богдан кивнул.
– Первую жертву мы нашли в 1998 году. Я тогда уже возглавлял убойный отдел, и всё расследование легло на мои плечи. Снег уже растаял, и весна вовсю набирала обороты. Двое школьников обнаружили труп. Это было жуткое зрелище. Молодая, симпатичная студентка лежала на берегу Чижовского водохранилища. Ей отрезали все конечности, а затем пришили обратно. Просто взяли и пришили. – Серебров сглотнул. – Спустя месяц была ещё одна. Её нашли в дереводробильном станке. Точнее, её верхнюю часть. Конечно, её обнаружили в другом районе, да и специфика убийства немного отличалась, но я знал, что эти жертвы были связаны. И моё чутье меня не подвело.
Жикин постучал по пластиковой обшивке двери и его буквально передёрнуло.
– А потом была она – девушка без кожи.
Богдан подавил рвотный рефлекс и едва слышно сказал:
– Как без кожи?
– Обыкновенно. Было видно, что сделал это дилетант.
Жикин взял в руки рацию, прислушался к шипению и периодическим обрывкам сообщений. На их канале было все спокойно, что только предавало волнения. Мысли о старых жертвах Потрошителя привели Богдана в настоящий ужас. Ему казалось странным, что он никогда не слышал об этих преступлениях, ни в школе милиции, ни в новостях. Нигде. И в этот момент он понял, что это дело носило особый характер, и власти приложили максимум усилий, чтобы никто не узнал, про тот ужас, который происходил тогда. А что сейчас? Что изменилось за эти пятнадцать лет? Они так же под грифом «секретно» расследуют это преступления.
Серебров достал из кармана пальто мобильник и устремил свой взгляд на проносящиеся по обочине деревья. Аккуратно высаженные, словно живая изгородь, служащая во вьюжные зимы барьером для перемётов. Богдан понимал, что там, куда они едут, их ждёт не пикничок с чаем и плюшками, а больной психопат, чья злоба за эти пятнадцать лет лишь только усилилась. Ему хотелось позвонить близкому человеку, но так сложилось, что этого человека не было. С отцом он не разговаривал из-за его взглядов на жизнь, а мать умерла несколько лет назад от онкологии. Он сжал телефон до боли в руке и вспомнил те дни, когда она была ещё жива, когда болезнь окончательно её не подкосила, а на её лице сиял румянец, а в глазах читалась жизнь. Он не мог позволить себе заплакать, но очень хотелось.
– Мы уже подъезжаем, – раздался голос водителя. – Ещё минут десять.
– Хорошо, – сухо ответил Жикин.
– Константин Юрьевич, а с чего вы решили, что он будет именно там? Он же мог спрятаться где угодно, – спросил Богдан.
– Это дом его двоюродной тётки. Она год назад умерла, и я думаю, что его известили об этом. Дом числится ещё на ней, следовательно, никто из наследников до сей пор не вступил во владение, и дом по-прежнему стоит. Деревня та больше напоминает хутор, где дома расположены в пятистах метрах друг от друга, если не больше, что идёт только на руку. Плюс небольшая удалённость от города – всего тридцать километров. Ну а если честно, то я просто полагаю на свою интуицию и удачу.
Богдан кивнул.
– Прошло две недели. Он уже может быть где-нибудь в Челябинске, или на Сахалине. И все.