Жикин, прихрамывая на правую ногу, прошел через комнату. Дошел до стула придвинутого к стене и рухнул как истомленная лошадь. Он посмотрел на своих коллег и прочел на их лицах удивление и сострадание. Но за всем этим скрывался страх. Неописуемый страх, словно паразит пожирающий их изнутри.
– Что произошло в сарае? – тихо спросил следователь.
– Ты не помнишь? – ответил вопросом на вопрос Крысов.
– Смутно. Помню, как я дрался с Нестором, он повалил меня. Затем помню нарастающую боль по всему телу и ... жар. Помню, как горело все тело. А потом… очнулся в больнице.
– Когда мы со стажером прибежали в дом тетки Подорова, тебя там уже не было. Мерков сказал, что ты ушел в лес, и я отправил за тобой Богдана. Не знаю, сколько прошло времени, пять, десять минут, у меня тоже все как в тумане. Потом раздался выстрел. Мы все ринулись на звук и увидели, как Богдан выволок Нестора на улицу. Он что-то нам кричал, но из-за громкого треска шифера мы толком ничего не слышали. Воздух наполнился невыносимым запахам парафина и паленой травы.
– Случился пожар? – тихо, без эмоций спросил Константин.
– Да. Через несколько минут Богдан вытянул тебя на улицу и кинулся обратно в сарай, но пламя разрасталось с такой скоростью, что паренек чуть сам не погиб.
– А девушка?
– Увы.
– Хоть что-нибудь осталось?
– Пепелище.
Жикин ударил рукой о стену содрав кожу до крови на костяшках.
– Богдан сказал, что когда он вбежал в сарай, Нестор почти вонзил нож тебе в грудь и он, подобрав твой пистолет, выстрелил в Подорова. Парень тебе жизнь спас.
– Получается, у нас нет никаких улик, кроме горки пепла и обгоревшего трупа?
– Получается так, – сказал Зубченко.
В комнате нависла тишина. Каждый думал о своем, но все сводилось к одному. За затемненным стеклом сидел единственный подозреваемый, умалишенный социопат, который по странным обстоятельствам выбрался на свободу.
Жикин поднялся со стула, и, показал жестом прокурору, что им пора бы уже поговорить с виновником этого «торжества». Они вышли в коридор. Константин взялся за холодную металлическую ручку, показавшейся приятной на тот момент. Тихой, успокаивающей. Он проглотил всплывшую боль и открыл дверь. Нестор встретил следователя довольной ухмылкой и помахал ему свободной рукой. Через плечо следователя, он заметил входящего в комнату Зубченко, и зашипел подобно змее.
– Пусть он уйдет!
– Он тебя смущает, Нестор?
– Я хочу говорить только с вами, следователь.
– Послушай сюда! – взревел Зубченко.
– Саша, – начал Жикин, – Дай мне десять минут, потом приходи.
Константин посмотрел на своего коллегу, друга. Тот кивнул и шепотом произнес: «Десять минут».
Жикин подошел к Нестору, и крепко сжав его руку – чтобы причинить как можно больше боли, – зажал наручники на его свободной руке и приковал к столу. Следователь сел напротив. Он посмотрел на торчащий из стола микрофон и аккуратно направил его в сторону подозреваемого, после чего повернулся к зеркалу – за которым стояли Крысов и Зубченко, – и дал немую команду, что он готов. Александр Матвеевич нажал кнопку «rec», после чего началась запись.
– Как бедро? – спросил Нестор и слегка наклонился к Константину.
– Терпимо. А как твое плечо?
Нестор посмотрел на перебинтованное плечо, где выступило кровавое пятно.
– Терпимо. – Подоров улыбнулся.
Жикин достал из кармана куртки две фотографии и положил их на стол перед Нестором. Его глаза забегали, верхняя губа затряслась. Он выглядел словно подросток, увидевший первый раз в своей жизни обнаженку. Жикин буквально чувствовал возбуждение Потрошителя.