Гость управлял Подоровым как марионеткой. Поставил его на колени, опустил руку на голову и откинул ее назад так, что кадык едва не рвал кожу Нестора и рвался наружу. Незнакомец втянул носом воздух.
– Прощай Нестор, – сказал рыжеволосый и провел лезвием по горлу Подорова, после чего отпустил его, и тот скрутился под металлической раковиной, трясясь от страха и боли в луже собственной крови и мочи. Даже в тот момент, Нестор боялся посмотреть на незнакомца, словно тот утащил бы его во мрак, где смерть показалась бы утренним штилем.
Крысов и Зубченко молча стояли недалеко от входной двери. Работники Следственного комитета, словно рабочие пчелы метались из кабинета в кабинет, держа в руках стопки скоросшивателей. Никто не замечал витающего в воздухе странного запаха, чувства, что что-то должно было произойти. Что-то страшное и необратимое. Словно само здание стонало от старости в ожидании дня неминуемой гибели. Привычный запах прокуренных стен, стойкого пота, пыли, и сырости в этот день словно усилился вдвое.
Крысов посмотрел на главного прокурора и понял, что тот также сомневается в происходящем, и пусть уже забытое чувство следователя давно угасло, мелкие частички, оставшиеся в памяти, вселяли неуверенность, но им ничего не оставалось, как принять имеющиеся факты. Преступник сидит за решеткой и скоро будет отдан на суд.
За их спиной раздался скрип металлической решетчатой двери, после послышались тяжелые шаги конвоиров. Это было финальной сценой совместной работы начальника Следственного комитета и главного прокурора области. Александр Матвеевич протянул руку, чтобы проститься с коллегой.
– Ладно, поеду, доложу своему начальству, а там глядишь и на море съезжу отдохнуть, – сказал Зубченко и улыбаясь протянул руку Крысову.
– Передавай привет, может и мне путевочка перепадет, – ответил Александр Матвеевич. Он оглянулся на конвоиров, и, получив от них сигнал – «все в порядке», – повернулся в сторону лестницы, и уже собирался идти в свой кабинет, как во всем здании вырубился свет.
– Какого черта? – недоумевал Крысов.
– Походу электричество вырубилось. – Раздался голос дежурного.
В коридоре стало многолюдно. Большинство покинуло свои кабинеты, чтобы выяснить причину сложившейся ситуации.
– Я понимаю нахрен! Так разберитесь с этим. Быстро звони в аварийку! Отправь инженера в подвал, пусть проверит щиток – раздавал указания Александр Матвеевич, как услышал что-то похожее на крик идущий от камер временного содержания. – Твою мать, Подоров!
Крысов, Зубченко и еще с десяток человек ринулись по коридору к решетчатой двери.
– У кого ключи? – прокричал прокурор.
Кто-то из бегущих отозвался и просунулся к дверям. Трясущимися руками, парень не мог попасть в замочную скважину и лишь царапал ключом металл. Крысов рявкнул на бедолагу, выхватил ключ и сам отпер дверь. Все ринулись дальше по коридору. Вторая дверь и снова послышался мужской стон, переходящий в захлебывающее рыдание. Александр Матвеевич первым добежал до камеры Нестора и первым делом заглянул в небольшое окошко размером со спелое яблоко.
Перед его глазами раскинулась бескрайная тьма лишившая его. Он словно заколдованный смотрел в пустоту и понимал, что та его затягивает. Но не телом, а сознанием. Он слышал, голоса, доносящиеся за его спиной, но спустя мгновение они уже не имели смысла и стали легкими отголосками доносящимися откуда та издалека. Крысов обернулся, и его бросило в холодный пот. Он видел самого себя смотрящим в это проклятое окошко окутанного кромешной тьмой, холодом и отвратным запахом. Александр Матвеевич попытался протянуть руку, крикнуть, но ничего не получалось, он просто парил вглубь этого необъяснимого пространства, как почувствовал боль в плече. Она становилась сильнее пока он не взревел и не рухнул на колени. Перед глазами навис туман и все кружилось как на карусели. Крысов протянул ключи, отполз на несколько метров после чего его вырвало.
Зубченко хотел помочь Александру Матвеевичу, но понял, что лучше отпереть камеру и обойтись без предварительного заглядывания в окошко. Он сунул ключ, провернул до упора и потянул на себя дверь. Когда все зашли в изолятор временного содержания Подоров уже был мертв. Его бездыханное тело лежало под металлической раковиной в луже крови.