– Мы даже не заметили, как появился свет. Тогда не до этого было, но Филипп сказал, что света не было не больше десяти минут. Когда все закончилось, мы прогнали еще раз аварийную систему и камеры моментально подключились к генераторам. Понимаешь?
Жикин молча переваривал услышанное и пытался дать логическое объяснение, но выходило это с трудом.
– Возможно, что кто-то пробрался в подсобку и вырубил генераторы, а потом включил их?
– Возможно, – тихо ответил Крысов, – но это не объясняет, как так быстро кто-то сумел попасть в камеру Нестора, перерезать ему глотку и выйти незамеченным. Конвоиров уже допрашивает прокуратура, но не думаю, что им что-то удастся узнать.
В кабинете снова воцарилась тишина. Стоял спертый воздух, как в маршрутке в жаркий солнечный день. Из всего присутствующего словно высосали яркие краски, наполнив предметы серостью и унынием. Крысов продолжал смахивать выступившие капли пота со лба, Богдан подошел к окну, приоткрыл форточку и позволил холодному осеннему ветру ворваться в комнату, Жикин открыл папку, достал фотографии и подошел к доске. Следователь сдвинул снимки Лапуновой и Кабановой немного в сторону и прикрепил фото неопознанной девушки, которая числилась как «суицидница». Константин заметил удивленные взгляды своих коллег, провел рукой по волосам, словно проверял, как сильно полысел за эти дни:
– Подай мне, пожалуйста, ее фотографию из твоей папки, когда мы ее только нашли в ванной.
Богдан не задавая лишних вопросов достал фотографию из папки и передал ее Константину.
– После разговора с Нестором я вернулся сюда. Одна мысль мне не давала покоя, и я никак не мог выбросить её из головы. – Константин увидел взгляд Александра Матвеевича и понял, что тот сообразил, к чему ведет следователь. – Кое-что я заметил на одной из фотографий, сделанных в морге после смерти Буковского, что заставило меня сперва съездить в морг, затем на кладбище, побывать в свежевыротой могиле, вскрыть гроб и обнаружить это, – сказал Жикин и прикрепил на доску фотографию с татуировкой.
Схожесть изображений со снимков не вызывала сомнений – все они были сделаны одним человеком и имели что-то общее между собой. Константин прикрепил еще одну фотографию, переданную Богданом, и указал на уголки губ.
– Видите разницу? Этот снимок из квартиры, где ее нашли, – Жикин указал на переданный Богданом снимок. – А этот сделал Борщев сегодня.
– Ей вырвали язык? – спросил Богдан.
– Бинго, стажер. «Суицидница» наша первая жертва. А теперь подай мне из шкафа папку с делом «1209-147.1».
Крысов встал с дивана и подошел к доске.
Константин взял у Богдана папку, и, покопавшись какое-то время, достал четыре фотографии и прикрепил их в последовательности смерти.
– «Ритуальные убийства», – произнес Крысов.
– Бинго, начальник, – не без улыбки сказал Жикин. – Когда я узнал, какого органа не хватает у первой жертвы, я попытался найти какую-нибудь связь. Так вот пока я наблюдал за работой Борщева, хочу отметить, что парень далеко пойдет, я вдруг вспомнил про это дело. Точнее, про его тонкости.
– У всех этих жертв вырезали органы. Но Костя здесь есть одно но – вырезали все органы у одного человека, а не по одному у каждого, – сказал Крысов.
– Да, на это я тоже обратил внимание. И пусть и косвенно, но я все же решил провести параллель. И если две первые жертвы нам неинтересны, то оставшиеся стоит проработать.
– Месть? – спросил Богдан.
– И снова правильно. Месть. А что если наши девушки и были «ритуальными убийцами», а это просто банальная месть?
– Я понял ход твоих мыслей, а что если… – Александр Матвеевич задумался.
– А что если я ошибаюсь? Я и это обдумал. Если вернуться к теме ритуальных убийств, то во многих поверьях есть разные последовательности обрядов. И, быть может, это и есть наша пятая жертва, только теперь это, можно сказать, выход на новый уровень в сфере жертвоприношения. И если исходить из этого варианта, то нас ждут еще два трупа.
Крысов вернулся к дивану и рухнул в его объятья.