Однако, как и с первыми двумя жертвами, дело не продвинулось ни на йоту. Проверяли всех: сатанистов, религиозные общины, состоящих на учете у психологов, всех, кто когда-либо проявлял жестокость и давал хоть малейший намек на возможность совершения убийства такого рода. Прорабатывалась и версия торговли органами, замаскированная под ритуальные убийства, но и там был тупик.
Спустя год обнаружили еще одну жертву. Тоже молодого парня, бизнесмена, владельца магазина автозапчастей, но к тому времени, это дело сильно затянулось, что угасло само по себе. Ни интереса у прессы, ни у высокопоставленного начальства, ни у Крысова и даже у Жикина. Все ушло само себе, словно это было дело о хищении кошелька у иногороднего студента в метро во время часа пика. Александр Матвеевич сумел урегулировать вопросы касаемо своего будущего, чем только продемонстрировал свою власть. Ослабил хватку с Жикина, чему тот был откровенно рад, ведь обтекать дерьмом на каждой планерке ему действительно надоело, но даже в таком подавленном состоянии, он решил дождаться пенсии и покинуть стены Следственного комитета с высоко поднятой головой.
Богдан внимательно изучил расследование начатое Трохиным и похороненное своим восторгаемым куратором. Как и говорил Жикин, первые две жертвы выбыли из списка, так как родственникам Саитова было глубоко наплевать на своего усопшего папашку, а бомжа так и не опознали. У третьей жертвы – Цыринского Кирилла, – родственников не было. Единственную из близких – мать, он похоронил за три года до того, как сам стал сноской в деле о «ритуальных убийствах». Что касается четвертой жертвы, Хуртина Богдана, то молодая вдова с двумя детьми, продала бизнес и переехала в Москву, где вышла второй раз замуж и сменила фамилию на Кудашёву. Это был тупик, и предположение о мести умерло так же быстро, как и родилось.
Серебров отпрянул от стола и зевнув, потянулся на стуле, чтобы размять затекшую спину. Прохрустев шеей и суставами пальцев, он ощутил, что совершенно вымотался и не прочь подремать несколько часиков, пусть и на потертом и продавленном диване, как раздался звонок телефона.
– Слушаю.
– Константин Юрьевич на месте? – раздался голос дежурного в трубке.
– Нет, но я тут, – буквально отшутился Серебров.
– Здесь пришел парень, говорит, что он знакомый девушки, которую вы пытаетесь опознать.
Богдан вскочил со стула и ощутил, как за секунду его окатило холодным потом. Рубашка, выданная в «учебке», прилипла к спине и противно отставала от влажной кожи
– Пусть проходит, – тихо произнес Богдан.
Глава 15
Богдан с нетерпением ждал встречи с человек, чьи слова могли раскрыть завесу тайны, отчего взвинтил себя до приступа панической атаки. Он только сейчас понял всю ответственность, которую взвалил на свои еще не окрепшие плечи, и что от его допроса зависело будущее расследования. Конечно, он мог попросить свидетеля подождать, позвонить Жикину и узнать, когда тот вернется в отдел, но мысли путались, а нерешительность буквально парализовала стажера.
Доносящиеся шаги из коридора эхом отдавались в голове Богдана, и тот ненароком представил себе, как он выглядел и в каком виде предстанет перед свидетелем. Он ринулся к столу и согнулся над фотографиями и протоколами допросов, читая первую строчку снова и снова, лишь бы отогнать ненужные сомнения, как услышал звук открывающейся двери. Шаги уже раздавались в кабинете. Он выпрямил спину и медленно повернулся, стараясь сделать самую серьезную и отстраненную гримасу, как перед собой увидел Константина.
– А, это вы, – выдохнул Серебров и почувствовал, как от легкости немеют его ноги.
– Стажер, ты какой-то бледный. Не заболел ли ты часом?
– Нет, просто устал немного. Надо выйти воздухом подышать, – сказал Богдан и попытался встать, но лишь почувствовал покалывание в ногах, словно миллион маленьких иголок разрывался изнутри.
– Ты кого-то ждал? – спросил Жикин.
– Что? – Богдан все еще не мог прийти в себя.
– Ну, ты сказал, а, это вы.
– Если честно, то да. Позвонил дежурный и сказал, что пришел человек, который опознал нашу первую жертву.