Константин наблюдал, как капли дождя моросят по крышам припаркованных машин. Он полностью погрузился в собственные мысли, не обращая внимания на своего стажера, который прятался от непогоды под козырьком подъезда, на раскаты молнии в небе, на гром, от которого тряслось стекло в оконных рамах. Константин размышлял о грядущем разговоре и его последствиях. Готов ли язайти так далеко? Хватит ли у меня духу? Он понимал, что зайдя в квартиру Кабанова, его ждет всего два варианта развития событий. Либо он выйдет победителем, либо… какая к черту разница, я уже на пенсии!
Двери открыла жена мэра и вопросительно посмотрела на незваных гостей. По её виду несложно было догадаться, что женщина недавно пережила утрату и едва сдерживает себя, чтобы не упасть в пасть безумия. Визит Жикина и Сереброва зажег в её глазах едва заметный огонек жизни, но, после того, как Анастасия Кабанова узнала, кем являются её гости, этот огонёк потух и кажется на долго. Она пригласила гостей в квартиру и попросила следовать за ней.
По просторной гостиной эхом отдавалось потрескивание от электрического камина, создавая мнимый уют и тепло. Анастасия Кабанова села в кожаное кресло, стоявшее у зашторенного плотными занавесками окна. Жена мэра молча, уткнувшись в пространство, пила бурбон с двумя кубиками льда. Бутылка шотландского бурбона стояла рядом с коричневым креслом, который как нельзя лучше вписывался в интерьер муниципальной квартиры.
Квартира выглядела дорого и мебелизирована соответствующе. Каждый метр буквально кричал от возмущения и восторга, что такое богатое убранство применялось с весьма сомнительными целями. Кабанов частенько задерживался здесь допоздна, мотивируя это важными встречами и поздними совещаниями, которые были частично правдой, только вот гостьи с этих мероприятий вместо того, чтобы бежать домой к мужьям и детям с огромным наслаждением обвивали свои ноги вокруг талии Феликса Захаровича. Молодых девочек он старался возить в своё специально отведенное для этого место, словно не смешивал работу с личным удовольствием. Ведь и вправду, не каждая состоятельная женщина согласилась бы на столь специфические вкусы мэра. Да и цель его мероприятий в выданной властью квартирой носила слегка иной характер, ведь он менялся ролями, и сам становился прислужным мальчиком.
Анастасия поправила прядь волос, словно та мешали ей думать, но длинна её стрижки при всём её желании никак не смогла бы даже и отвлечь. Короткие, аккуратно уложенные светлые волосы, не давали и намека на то, что женщина уже сутки не выходила на улицу и лишь изредка отрывалась от стакана, когда волна боли и сожаления накрывала её, унося в тревожные сны.
Дочь Юля, покинула стены их загородного дома, как только получила аттестат. Отец снял ей квартиру в городе и оплатил все пять лет обучения в университете. Всё что требовалось от избалованной девушки – посещать хоть изредка лекции. Мать Юли, так и не смогла что-то изменить в спальне дочери и сохранила все в прежнем виде, наслаждаясь теми короткими моментами, когда Юля приезжала в гости и оставалась ночевать. В гостиной, коридоре и на летней веранде повсюду висели фотографии дочери, её портреты, школьные поделки и рисунки. Анастасия частенько проводила вечера, вспоминая те летние дни, когда они ездили в деревню, к еще живым родителям, и юная, и беззаботная Юленька, тая в солнечных лучах и ослепляя своей еще невинной улыбкой, бегала по позеленелым окрестностям крошечной деревушки.
Наутро, после осмысления новости о потери единственной дочери, Анастасия сдалась и погрузилась в себя. Она блуждала по комнатам, стирала пыль с рамок фотографий, пересматривала старые альбомы и тихонько рыдала, спрятавшись от назойливых глаз, кто приезжал выразить слова соболезнования. Ближе к вечеру, она взяла себя в руки, взяла несколько бутылок бурбона, и отправилась в муниципальную квартиру, где частенько пропадал её муж.
– Чем могу вам помочь? – тихо спросила Кабанова.
Константин едва успел открыть рот, как в гостиной появился Феликс Захарович, и при виде Жикина у себя в квартире его лицо в секунду окрасилось в багровый цвет, а глаза налились кровью.
– Какого хрена вы забыли у меня в доме?! – заорал Кабанов.