– Она ничего не знает о квартире, – тихо сказал Кабанов.
– Я знаю, – сказал Жикин.
– Так зачем весь этот цирк?
Константин пристально посмотрел на Феликса, словно оценивал своего соперника в этом спарринге. В углу напротив стоял человек, в котором боролось две личности: властная, сильная как непогода в открытом океане и уставшая и напуганная, как ребенок, который потерялся.
– Феликс Захарович, с самой первой встречи в вашем укромном гнездышке, я подозревал, что вы к этому причастны, но я даже и представить не мог, что настолько.
– Вы ошибаетесь!
– Так расскажите нам, как все есть на самом деле. Мы внимательно слушаем.
Наступившую тишину нарушил Богдан, который сглотнул слюну в пересохшем горле.
– Я знал Агнию, – тихо сказал Кабанов.
Глава 17
Феликс Захарович не торопился с рассказом. Он словно погрузился в воспоминания, и его жестокое, каменное лицо преобразилось. Он, как бы это нелепо звучало, стал похож на обычного человека, с обычными проблемами, тревогами и чем-то теплым внутри, что грело его в прошлом. Он отставил бутылку в сторону, провел руками по волосам, но не чтобы поправить прическу, а просто машинально, потому что надо было что-то сделать. Он волновался.
Кабанов познакомился с Агнией примерно шесть лет назад, когда она еще была беззаботной студенткой, которая весело проводила время в ночных клубах и искала себе состоятельного ухажера. Этим ухажером оказался Феликс Захарович. Сперва это была мимолетная симпатия, которая переросла в нечто большее. Кабанов ухаживал за Агнией и буквально осыпал её подарками. Но спустя время, он стал требовать от своей спутницы «оплаты», которая заключалась в исполнении его извращенных желаний. Она стала для него вроде секс-рабыни на побегушках, которая должна была безоговорочно выполнять любое его пожелание.
Однажды Кабанов не постеснялся отдать Агнию на удовлетворение сексуальных прихотей его компаньонов, когда он развлекал их в загородном клубе для «особых персон». Ту ночь он никогда не забудет, как и не забыла её Агния, пока острая полоска стали не отрезала всё то ужасное, через что ей пришлось пройти.
Феликс Захарович сидел на бетонных ступеньках и смотрел, как восходящее солнце медленно поднималось над горизонтом, освещая яблоневый сад, укутанный белыми цветами. Он заметил краем глаза Агнию, которая, пошатываясь, вышла из дома и медленно, слегка прихрамывая, шла к машине. Её одежда была буквально разорвана, на теле виднелись засохшие струйки крови, а на руках и ногах выступали красные следы от ушибов, которые через несколько часов приобретут фиолетовый оттенок.
Они встретились глазами. Его суровый, но слегка стыдливый взгляд с её пустым и наполненным болью и ненавистью взглядом.
Внутри у Кабанова что-то оборвалось, зажало, защемило с такой силой, что он спутал это чувство стыда и жалости с инфарктом. Он знал, что Агния принимала наркотики, и был уверен, что та ночь сильно подкосила её. В принципе, как и его.
После той ночи Феликс Захарович не виделся с Агнией почти полгода, пока однажды, она не явилась к нему в кабинет. Она была, словно призрак – подумал тогда Кабанов. Её трясло от ломки, как умирающего от лихорадки больного. Её кожа была пепельно-белая с примесью синевы. Лицо, на котором виднелись фиолетовые мешки под глазами – ссохлось, как и всё тело.
Она кинулась на Кабанова, схватив его за рубашку костлявыми руками, и устроила истерику. Разбила кувшин с водой, скинула телефон и ноутбук со стола, перевернула стулья и требовала от Кабанова то, что он ей обещал, но Феликс Захарович лишь выкинул девушку на улицу, сказав всем, что это была просто ненормальная наркоманка. Он видел в какую яму загнала себя Агния и в этом была и его вина. Тогда он решил в последний раз помочь девушке.
В то же самое время его дочь также мучилась от наркотической зависимости, и Кабанову удалось уговорить Юлю лечь в клинику. Это было буквально за несколько недель до инцидента с Агнией. Феликс Захарович нашел Агнию и предложил ей помощь, с условием, что это была их последняя встреча. Она кидалась на Кабанова, швыряла в него посудой, вещами и всем, что попадалось под руку, но спустя время сдалась и согласилась пройти лечение, так как она сама чуяла запах приближающейся смерти.