– У меня из головы не выходит, как мог освободиться Нестор и как убили Лапунову? Ведь в квартиру никто не входил и не выходил?
– Я думал об этом. Но пока ничего конкретного сказать не могу. Возможно, убийца пришел раньше и выжидал жертву, а затем вышел, когда её обнаружили.
– Но как?
Жикин зараз съел яйцо, и, вытерев рот салфеткой, продолжил:
– Предположим, что у него была милицейская форма, или форма криминалистов следственного комитета, или, вообще, вышел уже после нас. Не знаю. Еще есть версия, что кто-то взломал сигнализацию.
– То есть все естественно? – спросил Богдан.
Жикин слегка подавился драников и недоумевающе посмотрел на Сереброва:
– А как по-другому? А ты думаешь, что её убил барабашка, который сквозь стены может проходить?
– Но технари в охранной службе заметили бы, если кто-то попытался хакнуть их систему.
– Слушай, стажер, за всеми тремя убийствами стоит живой человек из плоти и крови. Возможно, он умен. Даже чересчур умен, либо у него есть люди, которые помогли ему со всем этим. Но я готов поставить что угодно, что за всем этим стоит человек. Я его видел, тогда в лесу!
И Жикин вспомнил встречу в лесу. Вспомнил нечеловеческий голос, который эхом расходился среди деревьев. Его руки покрылись легкой испариной, а сердце снова напомнило о себе, отдавая медленными глухими ударами в висках. Это был обычный мать его человек!
– И все же…
– Никаких и все же! – перебил Жикин, – Мы расследуем тройное убийство, которое совершил человек, а не что-то там из мира фантастики. И точка.
– Вообще-то двойное убийство и суицид, – поправил Богдан и принялся доедать свой суп.
Жикин побагровел от злости на стажера, но сумел удержаться от высказываний. Богдан был прав, что фактически убийств было совершено два, но самоубийство было неслучайным.
– И почему она себя убила? Страх? Усталость? Или, быть может…
– Быть может все что угодно. Но здесь скорее всего всё вместе. И страх, и усталость, и безвыходность, – сказал Жикин, и устало вздохнул. – Все указывает, что за этим стоит секта, или религиозные фанатики. И тут есть разница, и это стоит учитывать. Но я предполагаю, что это немногочисленная группа, из которой просто так не уйдешь. Ведь сам посуди, Агния покончила с собой, но кто-то вернулся и вырезал ей язык. Сама смерть – не показатель, а изъятие органа у члена группы, который решил её покинуть, как бы должен внушить страх.
– Но в деле об «ритуальных убийств» жертв было четыре, – задумчиво сказал Богдан.
– Тоже об этом думаю. И, скорее всего, должна была быть пятая, как бы пять органов, пять жертв и вероятно пять человек, кто проводил сам ритуал. Но самоубийство Агнии, что-то изменило, что-то нарушило и тогда стали убивать девушек.
Оба притихли и погрузились в свои мысли, словно перетасовывали в голове детали мозаики в надежде получить нужную картинку.
– А что если не было пятой жертвы? – тихо спросил Богдан. – А что если этим все и должно было закончиться и Агния, к примеру, узнала об этом и решила сама уйти из жизни.
– Может быть, но тогда не проще ли было убежать? – возразил Жикин.
– Кабанова пыталась, но…
– Ладно, доедай и пора выдвигаться. Я звонил в эту клинику, и заместитель Питосиной сказал, что она сегодня допоздна.
Спустя сорок минут Константин припарковал машину на стоянке для посетителей, что располагалась в ста метрах от входа в закрытую лечебницу. Узенькую тропинку освещали светодиодные фонари, отчего казалось, что мокрая плитка была покрыта тонким слоем снега и поблескивала при холодном освещении. Высокие, аккуратно подстриженные кусты, что росли вдоль дорожки, шелестели и колыхались от дуновения ветра. Это и успокаивало, и пугало одновременно. Хотелось насладиться прогулкой в холодный осенний вечер, но тревога заставляла постоянно ускорять шаг и оборачиваться назад.
У главного входа также была стоянка, где было припарковано с десяток машин, и лишь одна выделялась на фоне остальных. Новенький красный джип «Лексус», словно светился под светом фонарей и завораживал своей агрессивностью и успокаивал плавными линиями. Жикин рискнул предположить, что машина принадлежит управляющей лечебницей.
Вся клиника была обнесена высоким, черным, кованым забором, на котором важно, подобно хозяину раскинулся плющ. Рядом со входом, перед воротами стояло небольшое здание, больше схожее на будку, где одиноко сидел охранник и читал книгу. Лысый мужчина, с широкими плечами не заметил поздних гостей, и когда Жикин нажал на кнопку звонка, тот слегка подпрыгнул на месте.