– Яна Родионовна! Яна Родионовна! Простите меня, пожалуйста, я не хотел вас напугать. Яна Родионовна, это же я, Михаил. Уборщик.
Девушка замерла в изумлении. Ей хотелось кричать, но она подавляла приступ истерики в себе. Яна проморгала, посмотрела по сторонам, и, убедившись, что перед ней действительно стоит уборщик, она выдохнула и приложила все усилия, чтобы не расплакаться.
– Яна Родионовна, простите меня. Я думал вы слышали, как я прибираюсь. Я же еще так дверью хлопнул, что, наверное, и соседи слышали.
– Слышали, слышали, – тихо сказала Яна.
– Простите меня еще раз, что напугал вас.
– Ничего страшного, – сказала Яна, и, поднявшись с пола, поправила свои волосы. – Это было даже смешно.
Михаил еще несколько раз извинился, и, схватив свою тележку с ведрами, шваброй и моющими средствами быстро скрылся в лифте, стараясь не показывать свое покрасневшее из-за стыда лицо.
Яна дождалась пока закрылись двери лифта, и красная стрелка указала направление «вниз», как с глаз ручьем потекли слезы. Она забежала в аудиторию, схватила сумочку с телефоном и трясущимися руками попыталась набрать номер такси, как в коридоре снова раздались странные звуки. Она резко развернулась и стремительным шагом направилась в коридор, чтобы высказать всё Михаилу, который едва не довел её до инфаркта, но коридор был пуст. Она посмотрела по сторонам. По-прежнему ничего, за исключением приторного запаха, от которого першило в горле. Яна собралась уже вернуться в аудиторию, как раздался хлопок, и лампа в конце коридора погасла. Раздался еще хлопок. Еще хлопок. Лампы гасли одна за одной, окутывая коридор во тьму. Девушка кинулась к лифту, и истерично надавливала на кнопку «вызов», но двери не открывались. Яна побежала к аварийному выходу, как из под металлической двери показался выплывающий черный, густой, как бурлящая тягучая жидкость – туман. Яна закричала. Тело тряслось от страха, а с каждым сильным, пульсирующим ударом сердца, у девушки подкашивались ноги, и она едва не теряла сознание.
Яна сумела забежать в аудиторию, но на первой же парте она споткнулась и выронила телефон. Девушку окутала жгущая изнутри паника. Она поползла на четвереньках через всю аудиторию и забилась под своим столом. Каштановые пряди волос прилипли к её лицу, левая лодыжка ныла от боли, а во рту стоял солоноватый привкус крови.
Раздался звук открывающейся двери в аудиторию, после он сменился странным звуком, словно кто-то катил тяжелую бочку по полу. Яна закрыла себе рот руками и зажмурила глаза, как её рабочий стол взлетел в воздух, а она успела лишь обернуться и хрипло, почти неслышно, прокричать – «Помогите!».
В эту ночь Константину толком не удалось поспать. За те короткие три часа, которые он провел в кошмарном безумии, лишь изредка вырываясь наружу. Каждое его пробуждение сопровождалось паническим криком, но длилось все это недолго – всего по несколько секунд. Прежде чем опять отключиться он чувствовал как его майка и трусы полностью пропитанные потом припали к телу. Он ерзал и пытался что-то сделать, оттянуть майку, но ему не хватала сил и он снова отключался.
Ему снилось, как умирая, Буковский просил о помощи, затем темнота. Кромешная тьма, где неслышно собственного голоса, сменялась на другой сон. Он видел девушек, которые у костра, в странных нарядах, словно сошедших с картинок о древних племенах майя проводили обряд. Он не видел их лиц, которые скрывались за отвратительными масками, но он знал, что это были они. Пять девушек в мерцании языков пламени, чьи песни смешались с треском горящих дров, делали то, что им велел незнакомец, скрывавшейся во тьме. Тьме, которая опять поглотила Константина и подхватила в бурлящий водоворот и выбросила на берег очередного сна. Обессиленный Константин брел по безлюдной улице, где даже ветер боялся нарушить ту тишину, которая казалось, окутывала все вокруг. Он чувствовал, как прохладные, влажные дуновения ветра колыхали его волосы, но слышал лишь тишину. В конце улице стоял дом, который он безуспешно пытался забыть. Все такой же серый, выцветший кирпич, крыша, поросшая мхом, разваливающимся крыльцом и деревянной дверью, которая со временем превратилась в труху. Он знал, что его ждало внутри, он знал, что ему снова предстоит пережить это, но он не был еще готов, и не знал, будет ли вообще когда-нибудь готов. Не осознавая как, словно им двигала неизвестная сила, он оказался на крыльце дома и уже держался за руку, как услышал откуда-то издалека странную трель, напоминавшую звонок мобильного телефона. Это был его шанс выбраться из лап кошмара, который затягивал его все глубже и глубже.