– Кстати, звонил Зубченко и сказал, что с постановлением помочь не может. Слишком мало улик против этой клиники, – сказал Крысов.
– Что? – взревел Жикин. – У нас два трупа, которые пять лет назад там проходили лечение.
– Костя, этого мало. Их больше связывает Кабанов, нежели эта клиника. Саша сказал, что кто-то влиятельный стоит за «Перерождением», и ему тонко намекнули, что без железобетонных улик ему это постановление засунут очень глубоко. Если их объединяет эта клиника – найди доказательства. Поезжайте к ней домой, а я в отделение и поговорю с её ассистенткой.
Богдан кивнул с начальником и ждал ответа от куратора. Тот долго молчал, словно приходил в себя после очередной пощечины от этой наглой заведующей клиники. Но вскоре согласился с Крысовым и велел стажеру следовать за ним.
Константин молчал всю дорогу до дома Дорковой, крутя различные варианты случившегося, но ни в одном из них он не мог дать рационального объяснения. Каждый раз перед его, казалось бы, железобетонным доводом всплывали факты, которые никак не могли объясниться. Все это сильно его злило и выбивало из «равновесия». И не просто так. Давно Жикин столкнулся с тем, что не смог объяснить, даже если бы ему сильно захотелось. И единственное что он мог сделать – это забыть. Положить воспоминания того дня в самый дальний уголок его сознания. Но вот только оно там находиться не хотело.
У квартиры Дорковой дежурили двое, еще совсем юнцов, патрульных. При виде следователей парни выпрямились и втянули животы. Быстро протараторили о ситуации и расступились от двери. Все это выглядело немного комично.
Жилье убитый сильно отличалось от других. Не сказать, что оно выглядело дороже, пафоснее или наоборот. Оно отличалось чем-то другим. Следователи словно оказались в операционном кабинете, который переоборудовали в жилую комнату. Минимум вещей, ни картин, ни фотографий в рамке, ни цветов или ярких подушек на диване. Это больше смахивало на кабинет или комнату, которую сдавали на сутки. В гостиной отсутствовал даже телевизор.
У окна, рядом с рабочим столом стояла небольших размеров полка полностью заставленная книгами по менеджменту, карьерному росту и развитию собственной личности. Константин провел рукой по столу, и ощутил приятную прохладу, словно крышка стола была сделана из мрамора. Он заглянул в шуфляды, там лежало несколько блокнотов. Один с номерами телефонов, двое других с прошлогодними планами Дорковой. Жикин велел собрать Сереброву ежедневники, чтобы позже с ними ознакомиться.
Кухня и ванная комната мало чем отличалась от гостиной. Такой же идеальный порядок, минимум посуды и кухонной утвари, словно девушка не увлекалась готовкой еды. В холодильнике, кроме молока, йогуртов и свежих овощей – больше ничего не было. Белые стены и такого же цвета дверцы кухни вызвали легкое головокружение у Жикина, и, тот присел за стол, чтобы немного перевести дух. Во всей квартире пахло свежими цветами, словно кто-то только что срезал и поставил в вазу свежие розы. Хотя источник запаха следователь найти не смог.
Константин и Богдан прошли в комнату и принялись изучать личные вещи, но все без результата. В шкафу было полно дорогой брендовой одежды, в другом шкафу огромное количество туфель, сапог, балеток и прочей обуви. На прикроватном столике стояло с десяток флаконов духов, большой чемоданчик с помадами, тушами, пудрой и другой косметикой. Богдан брызнул духами, и, комната наполнилась теплым, приятным ароматом цветов, отчего на мгновение показалось, что в спальне стало немного светлее.
Следователи прошустрили всю квартиру вдоль и поперек, но не сумели найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь в расследовании.
– Твою мать! – взревел Жикин, – я уже ни черта не понимаю. Опять у нас ничего!
– Константин Юрьевич, может её ассистентка оказалась полезнее?
– Да к черту ассистентку, к черту это расследование. К черту все! Я не могу, слышишь, Богдан – не-мо-гу! Все, пошло он все к черту! – снова взревел Жикин и открыв шкаф стал яростно выкидывать вещи Дорковой на пол.
– Успокойтесь, Константин Юрьевич. От этого легче не станет.