– Еще как станет! – кричал Жикин.
Он сбросил все платья, кофты, после стал выкидывать нижнее белье, майки и штаны, которые лежали на полках, а после схватился и за сами полки, как вдруг в верхней части шкафа что-то лязгнуло. Жикин остановился и посмотрел на Сереброва.
Тайник!
Он встал на цыпочки и аккуратно подтолкнул лист МДФ, выполняющий роль потолка. Несколько минут кропотливой работы и в потолке шкафа образовалось отверстие, куда можно было засунуть руку. Константин сбегал на кухню за стулом, кряхтя и громко свистев носом, он забрался на стул и сунул руку в тайник.
– Там что-то есть! – радостно прокричал Жикин. – Кажется коробка.
Следователь аккуратно извлек коробку, спустился со стула, и, подойдя к кровати, открыл её и вытряхнул содержимое на кровать.
– Что это? – спросил Богдан, указывая на позолоченный нож.
– Думаю нож для ритуалов.
Жикинн аккуратно перебирал содержимое коробки: ритуальный позолоченный нож, который был шероховат на рукоятке. Несколько листков с текстом на латыни, пять камней с выбитыми разными изображениями на каждом. Там была и семерка в кругу как у Позон Агнии, спираль в виде ракушки, как у Лапуновой, змея в полукруге как у Кабаной. Еще один из камней имел рисунок, такой же, как и татуировка на спине Дорковой. На последнем, пятом камне, рисунок отличался. Он был больше похож на цветок и не имел круглой формы.
Константин долго перебирал содержимое из тайника, пока не наткнулся на фотографию.
– Охренеть! Смотри стажер!
Глава 19
Жикин и Серебров выскочили из квартиры, словно там полыхал пожар. Следователь велел патрульным следовать за ними и вчетвером, подобно диким ланям, они неслись по ступенькам сломя голову. Уже на улице, переведя дыхание, Константин велел Богдану ехать к Зубченко и показать ему фотографию всех пяти девушек в обнимку с Питосиной на фоне клиники.
– Я думаю, этого должно хватить как минимум на обыск. Поторопись стажер. И как только получить постановление бери патрульных и пулей к клинике. А там жди моих указаний. Ну а я Крысова попрошу еще людей прислать. – Богдан кивнул, сделал фото на телефон находки и направился к милицейским Жигулям.
Жикин впрыгнул в машину и с визгом рванул с места. В тот момент он не мог думать рационально. Разум подобно смертельному вирусу, медленно заполнялся яростью. Все мысли сводились лишь к жестокой мести за смерть четырех девушек. А, возможно, уже и пяти. Константин не заметил, как прошел день, и светодиодные лампы фонарей освещали темные улицы. Он не слышал, как ему сигналили другие водители, как двигатель старенького Фольксвагена жалобно стонал от нагрузки, а коробка передач то и дело издавала предсмертный хруст.
Следователь обдумывал, как ему поступить, когда он окажется перед Питосиной. Приковать её наручниками? Вмазать ей, да так, чтобы боль отдавалась в костяшках пальцев? Или пристрелить без суда и следствия? Последняя мысль слегка протрезвела Жикина, и он на мгновение отключился, но не телом, а разумом. За всю карьеру, лишь пару раз он думал о таком исходе. Даже желал его! Чтобы преступник дал лишь малейший повод применить табельное оружие. Несколько секунд – и не будет длительного суда, не будет адвоката, который всячески пытается оправдать своего клиента, и не будет разочарования. Выстрел и дело сделано.
И однажды этот выстрел прозвучал, вот только исход был не таким, которого хотел Константин.
Он остановился у стоянки для работников, едва не сбив шлагбаума. Машину не глушил и даже не думал о том, что перекрыл как въезд, так и выезд на парковку. Он по-прежнему был окутан яростью, но уже не так сильно. Голос разума постепенно брал верх, но еще не до конца.
Жикин подошел к зданию, где как и вчера сидел лысый охранник и читал книгу. Константин достал удостоверение и приложил к стеклу, а после несколько раз постучал. Охранник вздрогнул и повернул лампу на незваного гостя.
– Вам чего? – спросил охранник.
– Мне нужно задать Питосиной несколько вопросов.
– Её нет, – с прежним безразличием ответил охранник.
– А кто есть? Это срочно! – Ярость опять поглощала Жикина и он непроизвольно потянулся к пистолету. Он принял решение, что если охранник и дальше будет препятствовать, то не оставит ему выхода.