― Это, должно быть, то место, ― спокойно произнес он. ― Так мне кажется… Я не ожидал, что оно такое безлюдное и спокойное, но ведь мы не могли рассчитывать на то, что увидим здесь указатель с названием, ― добавил он с улыбкой. Потом он указал на полуразрушенный колодец вдалеке. ― По крайней мере, мы нашли колодец.
Франческо фыркнул в ответ и повернулся, чтобы проверить, не преследовал ли их кто-нибудь. Он давал понять, что начинали сбываться его слова о том, что этому Филиппоне не стоит верить, и этот путь они проделали зря. Данте немного прошел вперед и заглянул в ближайшие улочки. Он внимательно смотрел на разбитые двери и пытался найти хоть какой-нибудь след таинственных бегинов. Ни одна дверь не была хоть немного открыта, а вокруг не было никого, у кого можно было бы спросить. Фантастический пейзаж, пейзаж смерти или его превосходное подобие; в глубине одной из этих узких улочек он увидел длинный фасад не слишком высокого здания. Оно напоминало большой хлев, выделялись дверь, покрашенная зеленой краской, и окна, забитые толстыми досками.
― Вот наш указатель, ― удовлетворенно произнес Данте. ― И если я не сильно ошибаюсь, это убежище бегинов.
― О чем вы говорите? ― недоверчиво сказал Франческо. ― Этот дом похож на старый заброшенный хлев.
― Похож, ― ответил Данте, ― но с какой тщательностью заколочены окна в этом заброшенном здании! И видишь эту дверь? Она покрашена совсем недавно. Я думаю, что зеленый цвет ― знак для новообращенных и других последователей этих бегинов, о которых я тебе говорил.
― Тогда войдем! ― импульсивно произнес Франческо, не собирающийся больше рассуждать.
― Я уверен, что нам не откроют, ― качая головой, остановил его Данте. ― И, кроме того, они могут разбежаться, когда поймут, что мы ими интересуемся.
― Войдем во что бы то ни стало, ― настаивал Кафферелли.
― Тогда живыми мы не выйдем, ― заметил Данте. ― Хотя у тебя и есть кинжал.
― Почему вы думаете, что они так опасны и что у них настолько дурные намерения? ― спросил Франческо.
― Потому что очень много таинственности во всем, что нас окружает… ― сказал поэт задумчиво. ― Хотя я могу ошибаться, может, это души более чем кроткие и человеколюбивые. Тем не менее, я думаю, будет лучше, если мы останемся здесь и подождем, пока кто-нибудь появится.
― А если все они внутри? ― спросил Франческо.
― Тогда подождем, пока кто-нибудь выйдет, ― коротко ответил Данте.
― Тогда вам следует молиться, чтобы это произошло раньше, чем наступит ночь, ― произнес Франческо скучным голосом.
― Я помолюсь об этом и еще о многом другом, ― уверил его поэт, ― но я не уйду отсюда, пока не поговорю с ними. Странствующие побитые камнями проповедники, появившиеся и исчезнувшие нотариусы, которые пропадают где-то в Мугелло… Мне не слишком везет на счастливые случайности, ― добавил он с иронией.
Глава 35
Им не пришлось долго ждать. Они остались стоять на этом углу, с которого была видна зеленая дверь. Оба решили молчать, словно боялись, что их услышит или раскроет их присутствие кто-то враждебный. Данте использовал это время для того, чтобы привести мысли и догадки в порядок, хотя не мог найти логической связи между многими из них. Франческо наблюдал. Он не переставал оглядываться по сторонам, каждый раз более нервно, готовый заметить малейшее движение. Ожидание закончилось, когда показались три фигуры, возникшие на другом углу улицы, где находился дом с заколоченными окнами. Они быстро приближались. Данте поторопил Франческо, потому что боялся упустить их, если они исчезнут за дверью. Им помогло, что появившиеся, без сомнения удивленные присутствием двух незнакомцев около их убежища, стали идти медленнее. Оказавшись почти перед ними, Данте и Франческо остановились, и поэт дружелюбно произнес:
― Привет вам! Да пребудет с вами Господь!
Человек молча остановился, лицо его выражало безразличие. Он был одет в серый грубый плащ, характерный признак принадлежности к сообществу бегинов, которые обитали в этих местах. Вместо ответа он скрыл поспешно свои руки под двумя боковыми рукавами, под плащом. Это спровоцировало инстинктивное защитное движение Франческо, который тоже засунул правую руку под плащ, хотя не стал демонстрировать оружие. Тогда один из двух других обратился к Данте: