В палате Евы царит стерильная чистота. Белизна стен слепит, а размеренный шум аппаратов навевает сон. И так же наводит уныние и безысходность. Особенно при виде маленькой фигурки Ви. Бледная, с кругами под глазами. Совсем, как кукла, которую сделали очень похожей на человека.
Феликс всячески старается не смотреть на дочь, но от кровати не отходит, слушая Шервуда слишком уж внимательно.
Когда мы пришли, он уже закончил осмотр Евангелины и давал распоряжения Лоран, отправляя её ещё за кем-то. Пройдя мимо, Шервуд-младшая лишь покосилась в мою сторону, ускоряя шаг. А Джонатан видимо решил сразу направиться к Еве прежде, чем созвать общее собрание, или же его даже не было в планах. Ведь все и так знали о досрочном возвращении начальника. Шервуд, наверное, решил не тратить времени на пустую болтовню, предпочитая сразу же разгребать проблемы. И эта черта слегка сглаживала восприятие его личности. Но не настолько, чтобы полностью о них забыть. Все таки, не покинь он корпорацию, позволив Каину занять собственное кресло, всего бы этого можно было избежать.
— Ситуация критическая, но все же поправимая. Поэтому, Маркус, ты здесь.
— Я?
Шервуд кивает. Но чем я могу помочь Ви? Я не умею исцелять людей или что-то в этом роде. Или же у Шервуда припасен рояль в кустах в виде моей особенности, о которой никто не знал?
— На самом деле, это предположение и, будь у меня время, я бы давно вовсю его протестировал. Но идея пришла мне в голову совсем недавно. Да и времени лишнего, как я уже и сказал, у нас нет.
Это никак не обнадёживает. Но, если есть шанс, что Ева поправится, я готов.
— Что именно от меня требуется?
— Всего лишь некоторое количество крови.
— Но как это может помочь? — Феликса словно лихорадит, а странный блеск глаз невольно пугает.
Так выглядит безумие или отчаяние? А может надежда?
— У Маркуса очень сильно развита регенерация. Чтобы было понятнее, это способность тканей восстанавливаться. Кровь — ткань, которую проще всего заполучить и использовать. Я предположил, что при её переливании, способность к регенерации не утратится, тем самым помогая в восстановлении повреждённых тканей.
— Предположил?
— Видишь ли, дорогой мой Феликс. Раньше я о таком, признаться, не задумывался. Это большое упущение, согласен.
В любом случае я согласен. Со мною уж точно ничего не случится, а если это ещё и Еве поможет, почему бы и нет? Феликс сомневается, но выбора у него, похоже, все равно нет.
— А если это ей навредит?
— Наше бездействие ей так же может навредить. Процедура будет проводиться под моим контролем. И если вдруг случится так, что организм Евы начнёт отторгать кровь Марка, в чем я, конечно, сомневаюсь, помощь будет оказана сразу же.
Не знаю почему, но чувствую прилив уверенности. Как бы то ни было, Шервуд всё-таки знал, что делает. Что бы о нем кто ни думал, отрицать тот факт, что он, возможно, единственный, кто может помочь, смысла нет. Именно поэтому я отвечаю без колебаний:
— Я готов.
Феликс всё ещё сомневается.
— Я обещаю, что хуже ей не станет. И хочу держать тебя в известности, именно поэтому и позвал сюда, рассказав обо всем, что собираюсь сделать.
Дверь в палату открывается, прерывая только начавшего говорить Феликса. Каин в сопровождении Лоран останавливается у самого выхода. Всё в таком же идеально выглаженном костюме, сохраняя молчаливую надменность. Разве что взгляд более затравленный. Феликса никто не останавливает и поэтому в мгновение ока Каина припечатывают к стене.
— Это твоя вина!
Каин ничего не говорит, даже не отпирается, лишь сверлит Феликса холодным взглядом. А затем резко бьёт под дых. Но даже такой неожиданный удар не выводит из строя мужчину, закипающего от ярости.
Лоран, будучи ближе всех к дерущимся, кидается, чтобы их разнять, но Феликс её грубо отталкивает. Не успев я подхватить Шервуд, вполне возможно, что она бы покалечилась, свалившись на столик с препаратами и медицинскими инструментами.
Поставив Лоран на ноги, пытаюсь оттащить Феликса, совершенно не сдерживающего себя, проклиная Каина и выкрикивая прочие непристойности. Получается не с первого раза, но Шервуд решает, наконец, вмешаться:
— Я не потерплю разборок в этих стенах. Попрошу взять себя в руки и вернуться к своей работе. Я пригласил сюда Каина не для выяснения отношений и попрошу вас соблюдать рамки приличия. Феликс, ты можешь быть свободен. Лоран, дорогая, займись, пожалуйста, подготовкой Маркуса.
— Я не позволю ему оставаться с ней! — Феликс всё ещё бушует, но, по крайней мере, не пытается вырваться из моей хватки.
Шервуд выглядит очень уставшим и явно жалеет о том, что решил собрать всех в одно время. Но остаётся непреклонен. Нам не остаётся ничего кроме, как подчиниться. И хоть идея не кажется мне хорошей, почему-то я всё же уверен, что Каин ничего не сделает. Это на самом деле очень странно, но факт остаётся фактом. Я знаю, что сегодня ничего серьёзного больше не произойдёт.
Феликс в ярости от происходящего, но всё-таки уходит, буркнув Лоран извинения. Та лишь отмахивается. До процедурной доходим в полном молчании. Она все ещё обижена на меня. Не знаю, что заставит её говорить со мною без причины. Я ведь тогда не хотел её обидеть и меньше всего мне нравится молчание. Даже не знаю с чего начать.
Лоран даже не говорит, когда усаживает меня на кресло и начинает подготавливать все для забора крови. Я так привык слышать её голос, что теперь это кажется неправильным.
— Прости меня.
Лоран даже не реагирует, продолжая заниматься своим делом. Подходит ко мне уже с готовой системой для забора крови, повесив её на штатив. Даже этому она уделяет больше внимания. Я больше не хочу это терпеть.
Осторожно касаюсь её ладони, и прежде, чем Лоран успевает её убрать, сжимаю тонкие пальцы.
— Мне очень жаль, я не хотел обидеть тебя своими словами.
Лоран тяжело вздыхает и, наконец, смотрит на меня, слабо улыбаясь.
— Возможно, мы можем допустить тот факт, что я повела себя как капризная девчонка. Но это с большой натяжкой.
— Как скажешь.
И Лоран улыбается той самой обворожительной улыбкой, которая каждый раз будоражит что-то внутри. Взывает к воспоминаниям, глубоко запрятанным в сознании.
Хотя бы что-то приносящее облегчение за этот день.
Лоран почти заканчивает забор крови, когда снова начинает говорить:
— Ты очень беспокоишься о Еве.
Неужели Лоран ревнует? По виду не скажешь. Да и незачем. Я привязался к Ви, отрицать не стану, но это ощущение иное. Не такое, как я испытывал к Хоуп. Евангелина вполне могла бы быть моей младшей сестрой, которую всегда нужно защищать и наставлять. Такая весёлая и беззаботная, втягивающая в авантюры. Подобные чувства я мог испытывать разве что к племянницам моей приёмной матери. И пусть я помню их очень смутно, наши взаимоотношения слишком похожи. То же желание защитить, и быть для них смелым и сильным старшим братом. Именно поэтому я так невольно быстро привязался к Ви.
— Что поделать, она как младшая сестра, за которой нужен глаз да глаз.
— Оу, я думала, это нечто иное.
— Ревнуешь?
— Вовсе нет.
Щеки Лоран вспыхивают. Это не может не вызвать улыбки. Шервуд быстро отключает систему, заполняя нужные бланки.
— Ты можешь быть свободен.
Наблюдаю за тем, как Лоран кружит по процедурной, собирая различные реактивы в пробирках и напевая незатейливую мелодию. Видимо, моё присутствие ей не мешает. Зачем тогда выпроваживает?
— Марк, ради бога, иди в свою квартиру.
Лоран в считанные секунды оказывается рядом и целует меня в щеку. В груди сердце словно бы ухает, сливаясь ритма. От макушки до самых кончиков пальцев пробегает разряд тока. А Лоран уже у выхода, останавливается на пару секунд, чтобы вновь одарить меня улыбкой.
— Зайду вечером и приготовлю ужин. Нужно же как-то отметить возвращение отца и спасение от давящей схватки Каина.
Затем она убегает, оставив меня в полном замешательстве.
Ну и что мне теперь делать?