Девушка нехотя поднялась и направилась за ним, Феликс тоже пошел следом, протянув руку Эстер, та все еще обиженная, все-таки протянула в ответ свою. Дошли довольно быстро, только Терри все время возмущалась, что они забывают про нее, пока Фел не подставил ей спину.
Касим почти силком усадил Мину в кресло и сложив ладони довольно громко крикнул.
— Здесь кто-нибудь есть?
Не заставив себя дважды звать из-за двери показался молодой парень.
— Привет! — приветливо поздоровался Кас.
— Здравствуйте.
— Тебя как зовут?
— Авив, я тут служу… служил раньше, на кухне, — парень явно был испуган и смущен.
— Почему в прошедшем времени? Ты до сих пор здесь служишь, если конечно хочешь…
— Конечно хочу, спасибо.
— Не за что, и не разговаривай так со мной, чувствую себя помещиком. Если не кто не против? — он оглядел присутствующих, — ты назначаешься главным помощником.
— О! — выдохнул парень и поклонился, согнувшись почти пополам.
— Так… Только без поклонов! В общем слушай сюда. Мне нужны толковые люди, для работы здесь. Найдешь?
— Да, конечно!
— Тогда вперед! — похлопал довольного парня по плечу, после чего тот моментально исчез.
— Зачем? — тихо спросила Мина.
— Пустые места надо заполнять. Как ты собираешься здесь находиться и за всем следить?
— Хорошо, — как-то обреченно ответила Ми, заранее на все соглашаясь.
— У нас на повестке дня есть один важный вопрос. Подождите меня здесь, — и мгновенно исчез за дверью.
Появился почти сразу, за ним следом вошел еще один человек, при виде которого Феликс зарычал, а Мина еще ниже отпустила голову.
— Тихо Феликс, тихо, — Кас, поднял ладонь. — И так на повестке дня вопрос, — довольно пафосно объявил он. — Что нам с ним делать? Смыться с подпевалами Маркела он не захотел, потребовал наказания. А поскольку конгресс еще не сформирован, то правосудие осуществляем мы. Что-нибудь скажете в свою защиту?
Лео лишь молча покачал головой.
— Хорошо. Предложения, — обратился Кас, уже к присутствующим.
— Я ему голову оторву, если он сейчас не уберется отсюда, — прорычал Фел.
— Итак, предложение номер один — оторвать голову. Предложение номер два — выгнать к чертям. Еще голоса?
— Я не уйду, — тихо прошептал Леандр.
— Почему? — теперь уже спрашивала Мина.
— Что почему? — живо поинтересовался Касим.
— Я хочу слышать его, — отрезала Ми, смотря на Лео.
— Что ты хочешь услышать, — с холодной усмешкой спросил.
— Почему? Почему ты предал нас, хотя даже ладно нас, но Лию, то за что, она же тебя братом считала, — Мина обвиняла, даже не пытаясь этого скрыть.
— Дурак потому что, — он засмеялся, — поверил… купился…
— На что?
— Ты не поймешь, никто из вас не поймет, Лив, бы даже не поняла, а вы тем более.
— Интересно и что там такого особенного, — прорычал Касим, — Что ты предал свою сестру.
— Какая сейчас разница, примите предложение Феликса и оторвите мне голову.
— Ты не в том положении, чтоб выбирать, — взорвался Кас.
— Тихо, — сказала Мина и встала. — Говори! — повелела она.
— Да нечего говорить, — сразу поникнув, ответил он. — Ты никогда не была одна. Одна на всем свете. Я урод! Я не оборотень и не человек и никогда, никогда — слышишь, я не буду своим, ни тем, ни другим. Всегда буду уродцем, как в цирке или зоопарке.
— И?
— Что и? Марк был умным и быстро просек эту мою слабость. На ней и сыграл. Предложил мне то, о чем я мечтал. Место в стае, причем не просто там кем-то, а своей правой руки, — он объяснял все, стараясь оправдать себя, причем именно перед Миной. — И прикармливал долго, как дикого зверя понемногу втирался в доверие. Поэтому, когда встал вопрос, предать старую сестру или выручить нового брата, естественно ответ был очевидным.
Не выдержав Феликс сорвался с места и кинулся на него.
— Если бы не ты, Ал, сейчас бы был жив… — почти добрался до его горла, тот особо и не сопротивлялся.
— Стоять! — Мина громко закричала, заставив всех замолчать. — Не Лео убил Алара, Феликс, а Марк, и он сейчас мертв. Никто его не тронет, каждый имеет право на ошибку, даже роковую. Ты свободен, — она села обратно, в ее глазах стояли слезы, но голос был ровным.
— Я не уйду, — он говорил тихо, гордо подняв голову. — Я пришел не за прощением, а за смертью.
— Ты не умрешь, по крайней мере не от руки, кого-либо из присутствующих здесь.
— Значит…, — он опустился на колени и склонил голову, — оставь меня здесь, я буду вашим рабом, всю жизнь.
— Мне не нужен раб, хочешь — оставайся, живи в стае, каждый может получить второй шанс.
— Я останусь здесь, рядом, как верный пес, даже когда вы меня простите…, если простите…, — он поднял на нее полные решимости голубые глаза.
— Мне все равно, в большей степени, ты виноват перед Ливией, она пусть и решает. Я тебя простила.
Феликс зарычал, но с места не двинулся, Лео подошел к трону и словно тень замер позади него.
Дверь раскрылась резко и с глухим стуком ударилась об каменную стену.
— Я хочу чтоб на сожжении тела присутствовала только я, — Лия твердым шагом вошла в зал, руки ее тряслись, от пережитого она казалась еще тоньше, почти прозрачной. Только черно-синие глаза оставались живыми, они горели на бледном лице, каким-то лихорадочным светом, отражая всполохи пламени, пожиравшего все, в душе девушки.
— Феликс, Мина, Кас, Терри, вы не против, — предложения давались ей с трудом. — Его тело я сожгу сама, завтра в полночь, — она судорожно сглотнула еще плотнее сжав губы и скользя по лицам друзей в поисках недовольства или сопротивления. Никто ничего не ответил, Терри рванувшая было к подруге, замерла в нерешительности, Кас подвинул стул и взяв Лию за плечи, очень осторожно, но решительно заставил сесть. — Спасибо, — сказала она, обращено это было ко всем сразу и к каждому по отдельности. — Мне понадобиться твоя помощь, — она посмотрела на Каса, — сама я его не донесу.
— Я сделаю все что ты попросишь. Может, поешь? — ненавязчиво предложил он, — ты сама как будто мертвая.
— Нет, — решительно заявила она и резко встала, чуть не потеряв сознание, — голова закружилась, — объяснила она Кассу, осторожно придерживающему ее. — Завтра в десять, придешь, — она с надеждой смотрела на него.
— Конечно, — кивнул он.
— Мы все придем, — сказал Фел, — попрощаться.
— Ага, — ответила Лия и развернувшись побрела обратно, надобность действовать решительно ушла и силы тоже сразу.
Глава 14
Прощание
Лия лежала рядом с Аларом, свернувшись калачиком, места на постаменте было немного, но тоненькой девушке хватало. Так было уютнее, чем на полу, в этой пустой гигантской комнате. Сон не приходил, Лия больше не разу, даже не дремала. И не плакала. Горе утихло, даже внутри не было так пусто, все пространство заняла надежда, на скорое воскрешение Ала. И пусть он уйдет, пусть даже не будет знать, что она существовала, главное будет жить. А значит будет жить и она… Она лежала и слушала свое сердце, представляя, что это сердце Алара так стучит. Постепенно ей стало казаться что она и в правду слышит второе сердцебиение, почти повторяющее ее, но тихое, неуверенное, как бэк-вокал на фоне соло ее сердца. Не знала Лия сколько прошло времени, как она вернулась из тронного зала, но ей казалось что уже вечность. Наконец послышались шаги и в погребальную комнату вошли. Мина, как-то странно всхлипнув, разразилась рыданиями, Терри тоже плакала, парни стояли молча. Лия попробовала встать, но сил совсем не осталось. Кас аккуратно протянул ей руки и подняв ее поставил на пол. Она кивнула в знак благодарности.
— Ты сама дойдешь? — тихо спросил он. Лия кивнула в ответ.
Парни подошли и подняли деревянный настил с постамента, на котором лежало тело. Шли довольно медленно. К горлу Лии подкатывала тошнота и слезы. Она поняла, что в любом случае прощается навсегда. Выйдя на улицу девушка сделала глубокий вздох. Морозный, чистый воздух, хлынул, замораживая все, что еще шевелилось. За эти дни успел выпасть снег и теперь все было укрыто белой мягкой ватой, с неба падали хлопья, крупные и кружась падали на всех и все не разбирая. На улице уже стояло много народу. Все пришли проститься. Снег падал и на людей и на оборотней, не разбирая, но и на тех и на других, он почти мгновенно таял. Только Ал постепенно покрывался тонким белым слоем, да и на Лии заледеневшей окончательно, они таяли медленно. «Как перья…» подумала Лия. «Перья мертвого ангела, падающие с неба. Ангелы-хранители тоже умирают, когда умирают их подопечные». Мысли были глупые, но уместные, да и думать о чем-то умном не было ни сил, ни желания.