Я не знаю, вообще задумывались ли горцы-помаки или же просто, увлеченные азартом, бездумно продолжали бежать с клинками, как и было предусмотрено. Мне кажется, враги готовы были и зубами разорвать наши глотки… Не важно.
Поскольку я очень быстро перезарядился и снова выстрелил, почти не целясь. И практически одновременно казаки дали залп из пистолетов. Лучше уж голова с плеч, чем живые ноги в турецкие кандалы!
Прозвучало семь пистолетных выстрелов, так как у нас стреляли даже раненые. Больно уж горяч был этот момент. Многое решалось. Шесть башибузуков были убиты или ранены, две пули ушли в молоко.
До рукопашной оставались какие-то мгновения, а у нас половина отряда была небоеспособна. Остальных казаков окутали клубы порохового дыма. Нас пятеро против 12, охваченных дикой яростью горцев. Но тут я подскочил, словно пружиной подброшенный, и оказался на ногах. В руках у меня уже было два револьвера.
Откуда басурмане могли знать, что они многозарядные? И, естественно, они не могли предположить, насколько стремительными, взрывоопасными, преисполненными меткостью могут быть мои движения. Это их и сгубило. Раздалась частая серия выстрелов от бедра. Словно трещотка сработала.
Десять нехристей нашли свою смерть, валясь, как косой подкошенные. Их тела, падая, забились в конвульсиях. «Подходите ближе, ближе. Вам урок преподнесу!» Я бросил револьверы и, словно взорвался в приступе боевой ярости, схватившись за шашку, когда ко мне подскочил ошалевший помак.
По велению чутья и инстинкта, я сумел правой рукой заблокировать мощный удар басурманина саблей и второй рукой с кинжалом, навалившись, молниеносно пронзил противнику бок. Он, обливаясь кровью, упал. Есть! Как заколотая свинья, живое существо стало быстро превращаться в мертвеца под хрипы, стоны и бульканье крови, фонтаном бьющей из рассеченной вены.
Последний из мусульман неожиданно оказавшись лицом к лицу с вскочившей четверкой казаков, не стал геройствовать. Он, деморализованный по уши, остановился и попытался сбежать. Но его легко догнали и срубили ему голову. Безголовое тело помака еще сделало пару шагов, прежде чем свалиться на землю, заливая все вокруг себя фонтаном бьющей из рассеченных вен и артерий крови.
Ух! Наша взяла!
Дальше все было стандартно. Мы прикончили раненых нападавших, заодно обыскивая тела. Обиходили наших раненых. Подозвали двух своих перепуганных лошадей. Двое казаков, из числа следопытов пробежались по лесочку, откуда стреляли помаки, и привели нам сразу 22 лошади. Две были вьючные. И все коняшки оказались давно приучены к самостоятельности. Так что, мы получили двух раненых, к счастью неопасно, и остались с прибылью. Да уж… Повоевали…
Ах, да! Еще на обратном пути я нагнал предателя болгарина и шашкой разрубил ему череп. Это называется «свобода слова». Милосердие тут излишне. Слишком мало нас, казаков, на свете, чтобы любая шваль торговала нашими головами оптом и в розницу. А так глядишь и желающих поубавится. Естественным путем эволюции.
Следующий случай был менее драматическим, но он запомнился мне комбинацией факторов моей собственной глупости и невезения, что чуть было не привело к моей гибели.
В один прекрасный день шестеро каких-то придурков, ближе к вечеру, часов в пять, напали на болгарских женщин, работающих в поле. И после быстрого экспресс-кастинга похитили двух молодых и красивых девушек. Рассчитывая продать их по быстрому в гаремы и заработать себе деньжат. Пока работники прибежали с поля в деревню, пока наткнулись на нас, проезжающих мимо по дороге, и объяснили ситуацию, время было уже шесть вечера. И даже чуть более.
Нас было всего двое, я и мой ординарец Лука. Но крестьяне утверждали, что у нападавших не было ни лошадей, ни огнестрельного оружия. Похоже, это были какие-то башибузуки-любители, деревенские парни, лишь недавно ступившие на эту бандитскую стезю. А места тут нам знакомые, как собственный карман. Поэтому я решил, что мы вдвоем быстро нагоним разбойников и я без особых затей перестреляю их с дистанции. Освободив девушек.
Но похоже эти парни были из местных краеведов, так как край этот они знали замечательно и сразу рванули к западным холмам, покрытым кустарником. Пока мы от поля проследили их следы до холмов, то прошло немало времени. Мне только издали удалось заметить, как группа людей юркнула в заросли.
А чего тут только нет. Караич, молодые вязы, клены, ясени, грабы, тополя, дикие яблони были оплетены цепким плющом, между ними теснились кусты колючего терновника, калины, бузины, крушины.