Клык с Зубом буквально убили миф о недалёких крестах* русскими шашками. Они, фанаты этой забавы, расчертили палубу, раскрасили деревяшки и устроили сеансы для всех условно факультативно отдыхающих. Правда, русскими шашки оставались недолго, очень скоро были внесены свои специфические пиратские поправки в регламент партий оттого, что играли, конечно, исключительно на деньги. Игроки делали ставки и напряжённо думали. После воплей вокруг больших шахмат в городском парке странно воспринималась гробовая ребячья тишина и застывшие, безучастные лица. Любой возглас, жест, гримаса могли быть расценены как подсказка со всеми печальными для подсказчика финансовыми последствиями. Он автоматически "проигрывал" обоим противникам - платил размер ставок из своего кармана, потому без серебра к шашкам не допускали. А что там делать даже с монетами? О, пирату везде найдётся, чем торговать и с кем поторговаться. В торгах за партию могли участвовать лишь те ребята, что стояли со стороны "своего" игрока. Занять сторону можно было один раз за одну партию. Шахматных часов, конечно, не было, потому обходились двухминутными склянками, ход обдумывался, пока песочек сыпется. Сделав ход, часы переворачивали - чем дольше думал, тем больше времени дал противнику на обдумывание. А если песок высыпался, партия продавалась. Ставка игрока не изменялась, но тот, кто предлагал больший откуп, мог доиграть партию. Свои монеты он досыпал в банк и забирал обе ставки, если выигрывал. На этом маленьком дополнении к правилам разыгрывались нешуточные драмы с захватывающими поворотами. Пацаны не спешили занять позицию, внимательно изучали присутствующих, оценивали ход партии.
Торопливость и горячность неизбежно наказывались, ведь никто не запрещал пари на исход и никто не гарантировал, что партия не "разыграна" на публику и противники не играют на "один карман". А что такого? Ну, обман, война вообще - путь обмана, жизнь пирата - путь войны. И никто не обманывает простофиль, кроме их же глаз и самомнения. Истинная мудрость постигается лишь в шкуре осла, то есть на собственной шкуре. Главное - вырабатывает критическое отношение к действительности. Верь кому и во что угодно, но всё подвергай сомнению, и денежки только вперёд. Весь мир - театр, и люди в нём всякие, сдав шубу в гардероб, подальше прячьте номерок.
Но и эта мудрость не стала главным чудом от наших сельских сокровищ. Правда всегда одна и всегда проста. Не с лукавой игрой, суетой и азартом, а с правдой пришли парни к мальчишкам. Они притащили на штрафной наш корабль всех наворованных в несчастном городке щенят. Бог есть любовь, проверено опытным путём и совсем без пафосу. Вот приходилось мне читать, как молодым солдатам давали щенят на воспитание, а потом приказывали их убить. Наши мальчишки тут же бы и пришили отдавшего такой приказ, да и авторов подобных произведений, наверное, тоже. Просто всякий нормальный подонок обязан быть сентиментальным. И чем он хладнокровнее и расчётливее, тем сильнее должен кого-то любить - закон компенсации. Подонки в чистом виде неуправляемы, вообще не являются по большому счёту людьми и подлежат по нашему скромному мнению немедленному уничтожению как больные животные.
Зачем делать из человека зверя, когда рядом более десяти тысяч лет живут и пытаются с нами дружить псы? По идее тоже оружие, но гораздо мощнее и опаснее какой угодно бездушной железки в руках. Человек с собакой не складываются и не делятся, они умножаются, многократно усиливая друг друга. В очень широком смысле, мальчики, общаясь с псами, как заряжались от них - для англичан собака значит многое, а в сочетании с морем просто чудеса творит. Хотя на казачат они действуют не хуже. Захар мой влюбился в пёсиков, во всех сразу. Без страха, затей и корысти. Но щенка не взял, не счёл удобным, ведь у него есть я. Он с ними только играет вместе со всеми. Например, в кусачки, мастиффов спускают на палубу, а игрокам нужно всего лишь наперегонки с юта перебраться на бак. Или индивидуально в побегайки с овчарками, они в отличие от мастиффов натаскивались на захват, а не на убийство.
Против взрослого человека, конечно, по команде хозяина-подростка. Пленных это обстоятельство заметно дисциплинирует, матросики птицами взлетают на рангоут и на авралах не копаются. Но и это быстро стало лишь общим фоном, пленные друг другу в общей работе часто хуже собак - за филонов отдуваться приходится всем. И главным в псах оказался именно фон, само их присутствие. Я отчётливо ощущаю Захаркино какое-то домашнее спокойствие, для него почему-то дом там, где живёт его собака. Все его собаки. Можно, конечно, спошлить, что иному и конура дом, а для бездомных наших пацанов псы сделали домом корабли. И Заки сам у себя ворует минуты сна, ловит последние лучи заходящего солнца - рисует на выскобленной дощечке мордочку Чипа, самого симпатичного мастиффа, на его взгляд.
*Крест - от крестьянин, сленговое, пренебрежительное, городское, конечно.
Глава 29
Может сложиться впечатление, что штрафная жизнь превратилась в сплошной детский утренник - одни игры да развлечения с короткими перерывами на уроки. Увы, веселиться да играть к нам приходили ребята из "нормальных ватаг", а штрафники в основном, с завистью на них глядя, об этом лишь мечтали - как весело заживут на тропическом острове... да хоть на айсберге, только бы без вахт и авралов! Командорский колледж по сути своей был морским, хоть и пиратским официально. Или именно потому, что пиратским - у нас же не королевский флот, узкой специализации и текучести кадров мы себе позволить не могли. Как Руда обозвал приказом штрафную команду временным экипажем нашего "Д"Артаньяна", так ничего по этому поводу больше не приказывал. Вот и тащили мы службу не по-детски, стесняясь спросить Командора, когда ж это кончится-то? Прочие суда мы обеспечили умелыми, послушными матросами, даже каторжного "Бродягу", а нам доставались оболтусы, и то всего на недельку, больше не выдерживали. Правда, морпехи почти прижились, но какие из них матросы? Над ними сколько не издевайся, ничего по приказу не делают, ну, никакого понятия о дисциплине! Сами по реям бегали и узлы вязали, типа уже не маленькие. Хорошо хоть корабль наш из всего отряда оказался самым послушным и мореходным, постарались франки - спасибо им и пиратский пламенный привет.
Но заявился к нам Стужа, как фон-барон на шлюпке, и принялся рассказывать, насколько мы ничего в морском деле не понимаем. Мы его одного и слушать бы не стали, но он с собой приволок ценного француза. Типа настолько ценного, что аж только из-за него Командор лично велел шлюпку спустить, ха! Да нам самим ради этакого сокровища вдруг пришлось закладывать маневр - на рангоут лезть паруса разворачивать - вообще умора! Так интересно стало, что за гусь - просто жуть, это его и спасло, сразу не утопили. Нет, правда же интересно - все французские потерпевшие прошли через наши аттракционы, включая спасательные тренировки, а этот где-то прятался! Да не где-то, а на "Бродяге" - значит, был сука в абордажной команде. Тех, кто на трофее попал, прогнали через SC первыми, и потом только кого позже с каторжника передали. Сразу не давали, чтоб не поубивали их в горячке. Так штрафники, яростные противники формального подхода к людям, пленных запомнили, и нам, естественно, подумалось, что всех.