Вот тут читатель скорей всего скажет, - ну, замечательно, очень мило, и что?
А то, что мы как сказочные персонажи взрослыми считаться уже не могли даже своими мальчишками, а дети просто не могут жить без взрослых. Даже в хрестоматийном примере про Му-му или "как меня учили плавать" кто-то должен дать пинка. Нужен кто-нибудь, чтоб держать за руку, предоставить свои плечи под обзорную площадку и шею для свешивания ножек. Нормальный ребёнок в каждом взрослом ищет защитника, даже если этот дядя совсем недавно хотел его убить. Дети незлопамятны. Главное, чтобы на дядю можно было свалить большинство своих проблем.
Особенно это дело проявилось после первого настоящего шторма. Именно настоящего, первая и ещё две ласковые трёпки не считаются. По-настоящему - это когда становится совершенно без разницы в байдарке ты или на корабле в триста тонн, когда летишь на судёнышке по волне-горе, как на доске серфинга, когда видишь, как молится опытный шкипер... В общем, когда действительно есть что вспомнить, тогда и можешь считать себя чуточку моряком - без шуток и аллегорий взявшим жизнь взаймы у самой Атлантики. И сами собой отпадают вопросы о походной моряцкой доле в общей добыче.
Все пацаны заметно подобрели к людям, такие переживания всё-таки сближают. По штрафникам, правда, это было не очень заметно, просто совсем перестали поступать наказанные матросы, атаманы ватаг зубами вцепились в "своих". Заполучить чью-то душу в своё распоряжение стало непросто самому Командору, так распустили мальчишек! Да нам уже было не очень важно, SC достались все абордажные команды, морская пехота по нынешним меркам. И французские уголовники, нанятые за проезд и кормёжку месье Режаном, ну, не всех убили или покалечили на "Бродяге".
После занятий c такими тренажёрами обычные матросики казались уже пресноватыми. Старое моё сознание давало одну оценку - изуверство. Но глядя на наши совместные тренировки, я снова вспоминал секцию своего детства - ведь парни тогда легко могли пресечь фамильярности, им же самим было интересно! Вот как этим, их выражение лиц, взгляды делались в чём-то неотличимыми от ребячьих. Они были "нашими", "с нами", хотя и держались несколько обособленно и свысока. Ну, правильно, кто мы такие? Всего лишь зарезали кого-то исподтишка, напоили отравой, контузили деревом по головам... но это всё было не по правилам и не считается. А по правде и справедливости нам давно полагается быть дохлыми! Но сколь верёвочке не виться... и мы ещё увидим небо в алмазах, - примерно так они говорили...
Пока мы не отыскали главное сокровище в трюме "Забияки". Хотя чудо это вовсе не пряталось, но по его виду трудно было угадать всю его ценность, да и молчало оно себе скромненько. И, как всегда, сыграли свою роль предвзятость и наговор. Но шила не утаишь, коли рожа крива. Морпехи своим обликом нас особенно порадовали, парни в этот рейс собирались конторой из абордажных команд рейдеров, типа в отпуск. Замечу отдельно - по рекомендации их прямого начальства. Ну, ежу ж морскому ясно, кого рекомендовали в первую очередь. Вообще-то, им отпуска официально оформили, и они к этому походу изначально относились как к отдыху за казённый счёт. Хотя в принципе так и оказалось, развлечениями мы их уже обеспечили, а денежное довольствие от казны получат с ближайшего казённого потерпевшего. Им в отпуске можно, всё равно ж никто не узнает - они принципиально от французских своих каторжных коллег почти ничем не отличались.
И сам собой всплыл вопрос, - о каких в дупло свидетелях нашей гибели гнал Кэп? Ведь отправной точкой его версии было моё сомнение, что кто-то в здравом уме рискнёт выйти на лодке в океане навстречу гипотетически ищущему нас фрегату? Но не нашли мы на наших кораблях военных в здравом уме - эти способны выполнить любой приказ. Пристали мы к Кэпу, а он ни в какую, - ничего не говорил и всё! Я уже слегка расстроился, но Захар, дотошный малый, напомнил мне, что он, действительно, ни про кого конкретно не говорил. Я тогда высказал предположение про пятерых в клетке, а Кэп всего лишь не стал меня опровергать. Но люди же так и сидят в клетке, может вовсе ни за что! Неудобно, и делать с ними что-то нужно.
Ладно, пошли по порядку, обратились за консультацией к Боу. Он, усмехнувшись, сказал, что только чувство собственного достоинства и боль в голове от табуретки не позволили ему ржать во весь голос во время моего разговора с Кэпом. Не то, что шлюпку, даже корабль в океане по координатам и времени не встретишь, не говоря уж кого-то искать. У приборов погрешности - плюс-минус Африка. Такие вещи доступны лишь эскадрам и караванам с множеством посыльных шхун. Но если есть привязка к географическому объекту, лучше всего бухте, где можно просто ждать визави... но тогда никакие смертники в лодке нафиг не нужны, дело-то простое. Короче, наврал мне Кэп, да мы сами себе навыдумывали. Хорошо, думаю, обсудим это с Кэпом и Доусоном подробнее.
Кэп сперва уточнил, собираемся ли мы сдержать данное ему слово? Я его заверил, что относиться к нему ещё хуже, что бы он ни рассказал, у нас просто не получится, и обещание данное ему, последней сволочи, останется в силе. Он сострил о своей прочной репутации и сказал, что после утопления каторжника свидетелями, уже приговорёнными за злодейства, должны были стать: он, Дасти, штурман и капрал Йеллоу. Причём штурману злодейство только лишь предстояло. Они весёлой компанией сначала собирались отправиться на сделку с индейцами, и штурман говорил, что может так поставить шлюп в прилив, что он после отлива уже больше никуда не уйдёт - никто и не думал брать в долю столько дармоедов и оставлять в живых прорву настоящих свидетелей! Доусон, сука такая, подтвердил, что он действительно для верности собирался посадить шлюп на риф возле его дикарского острова, там же неподалёку их должен будет искать фрегат под командой шурина сволочи-Кэпа. Вернее даже ждать. И не нужно его, штурмана, бить и обижать, ведь он может провести корабли и мимо рифов, если его отпустят вместе с Кэпом. Мы ж его обещали отправить в Англию с приветом, не так ли? Вот Доусону тоже хочется повидать родных, и это самый лучший способ! Ну, мы ему пообещали подумать и на всякий случай предупредили, что его подлянка могла сработать с одиноким шлюпом. А у нас четыре судна, и если хоть с одним что-нибудь случится, он будет так орать, что его приветик родня в Англии и оттуда услышит, плыть ему всё равно уже никуда не придётся. Доусон, понятно, загрустил, а мы серьёзно задумались.
Можно было идти к майору Кроутону, командиру морпехов, интересоваться его пассажирами, но оставался осадок - он же должен был нас расстреливать! У него же тоже чувства и ранимая душа, неудобно было ему напоминать - отношения только начали складываться. Помялись немного, посмущались, но делать было нечего, просто и прямо как бы между прочим спросили его, кем он себя ощущает, решившись на этакое? Тот сначала долго не мог нас понять, потом отказался нам верить. Типа вообще себе не представляет, чтобы он расстреливал какой угодно английский корабль хоть по чьему приказу. Ведь что такое шлюп? Изначально это - одномачтовое судно. Сейчас же просто любой гражданский корабль, призванный на военную службу, их так называют, потому что они изначально строились вне военных рангов. Вот казна купила у частника "Забияку" и набрали на него народ, откуда получилось. И он никого не смог бы в море расстрелять просто потому, что тупо этого не умеет! Даже канониры не смогут кого-то расстрелять, им вообще трудно что-то разглядеть через тесные порты, если орудия в них торчат. Пушкари на орудийной палубе выставляют возвышение, заданное капитаном, и огонь открывают по его команде - наводка в горизонтальной плоскости осуществляется поворотом корпуса, прости Господи! А капитан нам известен, и коли он до сих пор ещё жив... ну, мы попросили его не беспокоиться. Убедительно попросили и не стали ему рассказывать о планах Кэпа на их счёт, такая сволочь и впрямь большая редкость, надо беречь! И естественно отвлекли, спросив о бедных его пленниках.