Он посмотрел на маму, но та, приложив палец к губам, указала глазами на тетю Вику. Лекарство подействовало, и тетушка, кажется, уснула. Не нужно было ее будить.
Отец понимающе кивнул и быстрым шагом вышел в коридор. Я, естественно, последовала за ним.
— Что случилось? — спросили мы в один голос.
Димка смотрел на нас напряженно и одновременно растерянно. Потом положил руку мне на плечо и тихо произнес:
— Соблюдайте, пожалуйста, спокойствие, но у нас... большие неприятности.
— Что такое?! — одновременно выдохнули мы.
— Вероника убита.
— Что?!!
— Тс-с, люди спят.
Димка приложил палец к губам и кивком головы указал на целый коридор кают.
— Для них плохие новости могут подождать и до утра. А вот Бориса надо разбудить немедленно и телохранителя его тоже. Как там бишь его... Климов, кажется?
— Ага, Климов, — поддакнула я. — Он внизу живет, рядом со мной. А кто ее убил?
— Кто убил, пока неизвестно — ответил Димка. — Кондраков рвет на себе волосы, но ничего вразумительного сказать не может. Я нашел его в коридоре совершенно невменяемым. Глаза безумные, мычит и тычет пальцем в дверь каюты. Я в каюту зашел, а там... — Димка запнулся и замолчал. — ...у нее вся голова в крови...
— О господи, — ахнул отец, — какой ужас!
Он схватился за голову и нервно забегал по коридору.
— Что же делать? Что же делать? Что же теперь будет?
Никогда прежде мне не приходилось видеть отца таким растерянным. Обычно в любых ситуациях он всегда сохранял ясность мысли и твердость духа. И все мы, как правило, искали поддержки у него. Сейчас же он совершенно потерялся и сам нуждался в помощи.
— Что делать-то, Дима? — отец подбежал к Димке и с надеждой уставился на него. — Господи, я просто ума не приложу...
Димка понял, что отец пребывает в шоке, и ему нужно дать время для того, чтобы он смог прийти в себя. А пока брать ситуацию под контроль нужно ему — Димке.
— Значит, так, — сказал он. — Ты, Марьяша, иди буди охрану, в смысле телохранителя этого, вы, дядя Кеша, — Бориса. А я пойду к капитану. Думаю, что капитан в первую очередь должен знать о том, что произошло у него на корабле.
«Это уж точно, — язвительно подумала я. — Тем более, что его-то как раз это больше других касается. Ведь это к нему Кондраков приревновал Веронику».
А вслух я сказала:
— Я охрану будить не пойду, пусть ее лучше папа разбудит. А то одного я уже сегодня разбудила... — Я выразительно поглядела на Димку. — Уж лучше я к Ляльке схожу.
Мы быстро разошлись в разные стороны: Димка — к капитану, отец — будить Климова, а я постучалась в дверь Лялькиной каюты. Постучалась я вежливо, негромко, всего три раза и стала ждать, когда же мне откроют.
Однако никто мне не открывал и более того, открывать, кажется, не собирался.
«Крепко спят», — догадалась я и постучала сильнее.
Но и на этот раз результат оказался прежним — дверь мне так и не открыли.
— Нет, ну нельзя же так... — Я стала бесцеремонно дергать за дверную ручку. — В конце концов у нас тут труп, а они...
Мои дерганья возымели действие, и уже через минуту я услышала за дверью тяжелые шаги и злобный Борькин рык:
— Ну кто там, черт возьми? Читать, что ли, не умеете?
«Читать? — удивилась я. — В каком это смысле?»
Но додумать мысль до конца я не успела, поскольку дверь резко распахнулась, и моим очам предстал сколь разъяренный, столь и живописный Лялькин бойфренд Борис.
— Ох, ты! — не сдержала я восхищенного возгласа, увидев ярко зеленых драконов, кровожадно извивающихся на Борькином шелковом халате. — Впечатляет. Войти-то можно?
— Это зачем еще? — Борис не только не посторонился, чтоб дать мне пройти, а наоборот, стал теснить меня к выходу. — Ночь, между прочим, и на двери табличка висит. Не видела, что ли? — Борька злобно ткнул пальцем в кусочек картона, висящий на дверной ручке. Я посмотрела туда же.
Действительно, к дверной ручке была прикреплена табличка, на которой золотыми буквами было написано «Не беспокоить». Правда, написано это было почему-то по-английски, а не по-русски. Будто бы «Пирамида» была трансатлантическим лайнером, а сам Борька англичанином.
— Ах, табличка, — сообразила я. — Это которая «Не беспокоить», что ли? — Я подтянула табличку ближе к глазам. — Ну, извиняйте, иностранным языкам не обучены. Однако вам все же придется побеспокоиться.
Я протиснулась между Борькиным животом и дверью и проскользнула внутрь каюты, а тот, удивляясь моей неслыханной наглости, не на шутку рассердился:
— Марианна, — обратился он ко мне официально, — не кажется ли тебе, что...
Но его перебила лежавшая на кровати Лялька: