На яхте первыми нас встретили Борька и Климов. Они сидели на палубе в плетеных креслах и курили толстые сигары. На таком же плетеном из ротанга столике перед ними стояла почти пустая бутылка виски и три стакана. Третий стакан, очевидно, предназначался для Димки, но его почему-то на палубе не было. Может, отошел куда-нибудь, а может, еще что-нибудь. Ведерко со льдом стояло на полу. То ли им было так удобнее, то ли они просто его уронили. Оба были сильно навеселе. Однако это только так говорится — «навеселе». На самом-то деле ничего веселого тут быть не могло, и напились они вовсе не с радости. Какая уж тут радость — трупы грузить. Напротив, они заливали алкоголем пренеприятнейшие эмоции. Еще бы! Я представляю, что они испытывали, перетаскивая тела Вероники и Аллочки в вертолет.
От этих мыслей у меня, невзирая на жару, по коже прошел мороз. А где он, кстати, находился, этот вертолет, и как они до него добирались?
Из трюма по лестницы поднялся Димка и вышел на палубу. Вид у него, надо сказать, был совсем не веселый, а очень даже хмурый, однако, увидев нас, он сразу же сделал радостное лицо.
— О, явились наконец! — воскликнул он. — А мы уже и не чаяли вас дождаться. Даже пообедали без вас.
«Ну конечно, — подумала я, — пообедали они, как же, ври больше. Небось просто после транспортировки трупов ничего в глотку не лезет. Вот и говорит, что пообедали, чтобы вместе со всеми за стол не садится. Впрочем, оно и понятно. Если бы я оказалась на их месте, то неделю, наверно, не смогла бы прикоснуться ни к чему съестному».
— А как Аллочка? — первое, что спросил Кутузов, ступив на палубу «Пирамиды». — Как ее голова?
«Плохо ее голова, — подумала я, — хуже не бывает», — и посмотрела на Борьку.
Надо было срочно что-то придумать, чтобы обмануть Кутузова. Он ведь теперь просто так не отстанет и будет искать Аллочку по всей яхте.
Но Борька — молодец, отлично вышел из положения.
— Аллочка и Вероника улетели на вертолете в Москву, — не моргнув глазом, ответил он.
И, как это ни парадоксально, это было чистой правдой. Тела несчастных женщин действительно улетели на вертолете в Москву.
У Кутузова от недоумения вытянулось лицо.
— Как же так? — только и смог выдавить он из себя. — Почему?
Было видно, что он не столько огорчен самим фактом исчезновения Аллочки, сколько обескуражен тем, что она покинула яхту без предупреждения. То есть получалось, что от него, такого красавца-мужчины, попросту сбежала девушка. А для Кутузова это было ударом ниже пояса в прямом и в переносном смысле. Интересно, стало бы ему легче, узнай он, что Аллочка не сама, а точнее, не по своей воле покинула яхту? Не знаю. Но пока я не собиралась его посвящать в подробности ужасных событий на корабле. Будет лучше, если он узнает об этом попозже.
Как только гости поднялись на борт «Пирамиды», матросы тут же втащили на палубу трап и захлопнули входную дверцу. А яхта, издав прощальный гудок, сразу же отшвартовалась от пристани.
«Торопится Борис, — подумала я. — Лишней минуты у пристани стоять не захотел. Сразу же дал команду отчаливать, как только мы поднялись на борт. Ну и правильно. Чем скорее мы доберемся до дома и покинем этот кошмарный кораблик, тем живее будем».
Борька пригласил всех к обеду.
— Сегодня в честь нашего друга Поля Ардана на обед у нас настоящая французская кухня! — нарочито жизнерадостно объявил он. — Свинина по-бургундски, тортилья с томатами, гратини с клубникой, профитроли с крем-брюле....
С каждым последующим блюдом голос Бориса становился все тише и неувереннее, а потом и вовсе скис. Видно, в свете последних событий думать и говорить о еде ему было просто тошно. И я его отлично понимала. Если бы мне пришлось участвовать в транспортировке трупов, у меня бы точно кусок в горло не полез.
Однако поскольку трупов мы не грузили, а напротив, гуляли на свежем воздухе, то аппетит у нас не испортился, и, услышав про французские изыски, мы, не задерживаясь, прямиком направились в кают-компанию и даже руки с дороги не помыли.
Я, правда, сделала попытку сначала заглянуть в каюту — принять душ и переодеться, но поскольку Степка крепко держал меня за руку и отпустил только тогда, когда мы оказались возле обеденного стола, то выхода у меня не было, и вместе со всеми я оказалась в кают-компании.
Я села за стол и оглядела помещение.
Да, заметно поредели наши ряды. Теперь за нашим столом сидели только я, Лялька, Альбина и Кутузов. Димка с Борькой даже не зашли в кают-компанию. За соседним столом, где еще вчера сидели супруги Кондраковы, сейчас находились только доктор Никольский со своей женой Ириной Михайловной да Борькин секьюрити Климов. Климов в отличие от Димки и Бориса от обеда не отказался. Ему, так же, как и доктору Никольскому, трупы видеть не в диковинку, и аппетит у него от этого не испортился.