— А что со мной может быть? Вы уже третья, которая... Ради Бога, оставьте меня в покое!— весьма нелюбезно буркнул Питер.
Юноша, подумала миссис Челмерс, явно имел травмирующий опыт.
VI
— Боже, я такая сонная,— зевнула Клер.— А сейчас только шесть.
— Неудивительно, учитывая...— Слова Найджела заглушил третий гудок «Менелая», за которым последовали крики и жестикуляция матросов, собирающихся поднять трап. Из гавани отчалила лодка, стоящий на носу человек бешено, размахивал руками. Когда каик пристал к борту, оказалось, что в нем находятся трос гребцов, группа детей, Питер Трубоди и Мелисса Блейдон.
Найджел наблюдал, как матрос спустился по трапу « помог Мелиссе подняться. Она сильно хромала. Лицо ее было наполовину скрыто платком.
— Я подвернула лодыжку по пути назад. Как глупо. Это все ваши чертовы дороги!—обратилась она к Никки, стоящему у трапа с написанным на лице заботливым выражением.
— Я скажу доктору Планкету, чтобы он пришел в вашу каюту.
— Нет-нет, Никки. Такое лечение мне не нужно,— негромко добавила Мелисса, бросив на администратора круиза выразительный взгляд.
Порывшись в сумке, она вручила карточку высадки контролеру в белой униформе, поджидавшему рядом, поблагодарила Питера за сопровождение и, прихрамывая, поплелась к себе в каюту.
— Значит, им это удалось,— прокомментировала Клер.
— Кому и что именно? — осведомился Найджел.
— Мелиссе и Никки удалось избавиться от Ианты. Хотя должна сказать, что с осторожностью они немного пересолили.
— С осторожностью?
— Я имею в виду возвращение в разных каиках. И притворство Мелиссы, что она подвернула лодыжку, с целью объяснить свое опоздание. Она бы воспользовалась шансом показать красивому доктору свою изящную ножку, если бы с ней в самом деле было что-нибудь не так.
— Ох уж эти женщины,— вздохнул Найджел, вспоминая, как Мелисса на Делосе протянула ему ногу, чтобы он надел туфлю.— Очевидно, Никки приходится быть осторожным. Он может потерять работу, если будут жалобы на его флирт с пассажирками.
— Единственное, что мне не нравится в круизах,— промолвила Клер, снова зевнув,— это то, что пребывание на корабле превращает нас в сплетников, обожающих совать нос в чужие дела.
Определенно, слухи на корабле разносились быстрее, чем что-либо еще. Часом позже, за обедом, миссис Хейл информировала Клер, что Ианта Эмброуз вернулась на корабль во второй половине дня с солнечным ударом и оставалась в каюте, но отказалась от услуг врача. Джереми Стрит, добавила супруга епископа, должен быть доволен, избавившись от присутствия мисс Эмброуз на его вечерней лекции. Это яркий пример того, как зло может порождать добро.
— Этот Калимнос — просто ужасное место,— продолжала миссис Хейл.— Ничего, кроме камней и ежей — морских и земных. Но здесь я приобрела вот это.— Сунув руку под стул, она извлекла чудовищных размеров губку, которую положила на стол для всеобщего восхищения.
— Моя жена не в состоянии с ней расстаться,— сказал епископ.— Она таскает ее повсюду с собой, как нечистую совесть.
— Никаких разговоров о совести, пожалуйста, дорогой. Мы в отпуске. А вот и миссис Блейдон.
Женщина приближалась к их столу, неся блюдо с фруктами. На голове у нес была яркая индийская шаль, обрамляющая овал красивого лица.
— Надеюсь, вашей сестре скоро станет лучше,— сказал ей Найджел, когда она проходила мимо.
— Благодарю вас, она всего лишь слегка перегрелась. Я несу ей фрукты. Она собирается вскоре подняться и пойти на лекцию.
Когда Мелисса отошла, миссис Хейл заметила:
— Боюсь, что мистера Стрита ожидают новые огорчения... Сегодня вечером на нашей «веселой вдове» жуткое количество косметики.
— Ее цвет кожи должен не уступать этой индийской шали,— объяснила Клер.
— И вашему цвету кожи на танцах, дорогая.
— Но она не сможет танцевать с подвернутой лодыжкой,— заметил епископ.
— Зато она сможет наблюдать,— ответила его жена, озорно блеснув карими глазами.
— Вы бы никогда не поверили,— обратился епископ к Клер и Найджелу,— что моя жена — одна из самых добрейших женщин в мире, когда дело касается чьих-нибудь неприятностей.
Миссис Хейл покраснела от похвалы и скрытого за ней мягкого упрека.
Танцы должны были начаться в половине десятого в большом переднем салоне. Лекция Джереми Стрита была назначена на девять на кормовой шлюпочной палубе. Стулья в салоне придвинули к стенам, и трос греческих музыкантов уже разогревались песнями под аккомпанемент бузуки{27}.