***
- Я так хотела спасти его… - Шепнула она, глядя на круги на воде от брошенного только что камня. Тиа и Чернокрыл часто приходили сюда: это был невысокий холм, прикрытый хвоей разлапистой черной ели, обеспечивающей тень. Эльфийка трогала ладонью шелковистую темно-зеленую траву, еще влажную после дождя, не отпуская из головы случившееся на ее глазах убийство. Да, для нее казнь осужденного тоже была убийством. Она считала, что лишение кого-то жизни это всегда убийство, вне зависимости от обстоятельств. Она искренне верила, что каждую душу можно спасти. Почувствовав привычную когтистую руку на своей спине, Тиа прикрыла глаза, прислушиваясь к прикосновениям.
- Я знаю. – Низко прохрипел ее возлюбленный. – Тиа…
Она грустно посмотрела на него.
- Ты не виновата в его гибели. Желание спасти душу, было благородным. Я очень тобой горжусь. С указом короля мы бы ничего поделать не смогли, ты же знаешь это и без меня. Не кори себя зря, сегодня все-таки праздник. – Она ценила его старания говорить четко ради нее, и была благодарна за поддержку. Эльфийка знала, что из-за деформированных челюстей и черепа Чернокрылу слова давались через боль и титанические усилия. Однако для нее, ради ее улыбки, он был готов говорить без умолку. Девушка это знала. Заметив мелькнувшую улыбку на ее лице, он добавил: - Как же ты красива.
Она подняла на него благодарный взгляд. Ее сердце забилось, а внутри стало чуть теплее. Он всегда старался поддержать ее, как мог. Из-за подобных ситуаций, девушка могла надолго уходить в печаль, ругая себя и копаясь в своей душе, но Чернокрыл не позволял ей этого, если оказывался рядом. Он был точно солнце для нее. Эльфийка неуверенно подалась вперед. Чернокрыл сделал то же самое, осторожно целуя ее тонкие и такие красивые губы.
А ветер где-то высоко-высоко в облаках разгонял тучи. Освеженный дождем воздух был наполнен ароматами цветов, хвои и грозы. Праздник воды устраивался в Туманной роще каждый год, в самой середине лета. Суть праздника заключалась в задабривании духов воды и привлечении удачи для рыбаков. Мужчины собирались со всей деревни, чтобы смастерить большую деревянную весельную лодку, которую позже нужно было пронести через всю деревню и торжественно сжечь. Тиа каждый год участвовала в творческом мероприятии: желающие могли смастерить украшение для лодки. И каждый год волновалась из-за этого, хоть и оказывалась в центре внимания из-за красоты своих творений. Она была талантливой художницей и мастерицей, о чем знали очень многие, даже за пределами их земель. Короли с востока, запада и севера нередко обращались к этой хрупкой эльфийке с просьбами выполнить тот или иной заказ. Совсем недавно сам король ледяной Изары заказывал у Тии серебряный венец с горным хрусталем для своей жены. В этот раз Тиа решила сделать к празднику из кусочков цветного разбитого стекла разноцветную рыбку на веревочке. Рыбка вышла большой, интересно и красиво пропускающей свет и расплескивая его вокруг маленькими зайчиками. Довольная, она оглядывала свою работу, как вдруг заметила краем глаза маленькое письмо, лежавшее на ее подоконнике. Выглянув, эльфийка никого не увидела, хоть и точно знала, от кого это. Каждый раз это было привычной милой игрой для них. С улыбкой развернув лист бумаги, она с замершим сердцем прочла всего пару слов: «ты мой ангел. Встретимся у праздничного дерева». Прижав к груди этот жалкий клочок бумаги с написанными ужасным почерком словами, она закружилась по комнате, точно влюбленная девчонка. Тиа поторопилась к месту, где уже наряжали праздничную лодку. В этом году она была прекрасна! Чудесно сделанная из светлого дерева, она покачивала веслами, украшенными тонкой резьбой. Борта пышно увивали разноцветные ленточки, бантики и бусы, живые цветы и ракушки, а внутрь кто-то даже накидал глиняных фигурок дракончиков, златоглазок и пегаса, корзин с цветами и куколками.
Ее стеклянную рыбку повесили на самый нос лодки. Тиа искренне радовалась, а ощущение праздника наполняло ее. Сердце колотилось, отбивая какой-то неистовый ритм. Эльфийке едва удавалось дышать ровно. Странное тянущее чувство в затылке и груди не давало четко понять, что она чувствует: восторг или все же непонятную тревогу.
На площади было так весело и оживленно, что невольно заслушиваешься играющих веселые мотивы менестрелей, сердце пускается вскачь, заставляя радоваться вместе с ними и петь. Поэты и музыканты улыбались и смеялись вместе со всеми, глаза их горели и сверкали счастьем и весельем лишь от того, что их слушают и даже хлопают им. На лютнях и гитарах прыгали солнечные зайчики, а струны блестели и звенели, когда к тем прикасались пальцы певцов. Улыбчивые лица, прекрасные голоса и покачивающиеся на ветвях в такт музыке златоглазки – вот что сейчас окружало гостей праздника. Но… в движениях златоглазок было что-то необычное. Они были напуганы. Животные фыркали, а шерсть на загривках вставала дыбом. Но никто не обращал на них внимания, ведь они были так обычны для этого мира. Стали настолько незаметны, что даже обычный сигнал тревоги в поведении зверей не был заметен болотными эльфами. Многие из них собрались вокруг менестрелей, с восхищением слушая их и подпевая им знакомые песни, в то время как дети бегали друг за дружкой, брызгая водой и звонко смеясь. Вокруг собравшихся на площади горели огни; на ветвях деревьев эльфы развесили множество небольших разноцветных фонариков, бросающих блики и отражения на водную гладь ручья внизу.