***
- Арлен! Арлен, очнись! – Фьорд, сидя рядом с ней на коленях, тряс эльфийку за плечо.
Застонав, она открыла глаза.
- Фьорд…
- Хвала небесам! Ты жива. – Гном помог ей сесть, придерживая за руку. – Я с трудом нашел тебя. Ты сильно ударилась головой и лежала тут без сознания.
- Что с Авророй? – Вдруг с тревогой спросила она. – И где дракон?
- Последний раз я видел ее с Инаем. Дракон все еще где-то в лесу, думаю, я не замечал, чтобы он взлетал. – Фьорд нахмурился.
Эльфийка тяжело вздохнула.
- Даже не знаю, что хуже: если бы Аврора осталась одна в этом лесу, или то, что она ушла с Инаем… - Арлен схватилась за голову. – Я искренне надеюсь, что с ними все будет хорошо.
Вдруг она вспомнила тело Дираэна в зубах зверя, как наяву.
- Фьорд, а где Дираэн?..
Гном отвел взгляд в сторону. Он тоже видел, как их друга ранил дракон и не был уверен сейчас, что эльф еще жив. Арлен это хорошо знала, и, прикусив губу, зарыдала. Она не была готова. Они упустили Аврору, поклявшись защищать ее.
Эльфийка боялась, что смертная девушка уже не выживет. Если не от лап дракона, то от острого клинка ненавидевшего людей всем сердцем голубоглазого эльфа.
Светлячок.
Ночь. Звезды. Чистое небо. Среди обломков домов изредка высвечивались мерцающие алым пламенем уголья, раздуваемые слабым ветром. Тишина резала слух. В темноте все еще просматривались редкие всполохи огня, но тут же затухали, не способные бороться даже с таким слабым ветром. Такие же слабые, как остаток народа эльфов тин, который не был готов к такому ужасу, настигшему их. В разгар праздника все были заняты весельем, отдавшись беззаботной радости и красоте, окружавшей их в такой солнечный день, но если бы хоть кто-то послушал златоглазок... Все могло быть иначе.
Казалось, будто впервые за долгое столетие, длившееся всего день, была ясная ночь, без дыма и пламени, застилающего небеса. День, только день... И ужасный зверь, извергающий адское пламя. Эльфы тин остались одни. Подмоги ждать не приходилось. Он рушил, жег и убивал, лишая крова целые семьи. Лишая эльфов… семей. Горевший до сих пор дом глядел пустыми окошками, полными пламени, на эльфийку, рыдавшую на коленях перед ним и сжимающую в руках обугленную куклу. Трактирщик Харальд изо всех сил старался спасти таверну, служившую ему домом и хлебом столько лет, но все его попытки были безуспешны. Погребенные под собственными крышами эльфы навсегда сохранили на лицах гримасы неподдельного ужаса, охватившего деревню.
Горело все. Пламенем были охвачены хижины, деревья, пламя словно ожило, будто обладало собственной волей. Огонь полыхал повсюду. В небо вырывались снопы искр, а дым заволок деревню, словно туман. Они были в ловушке.
Отблески пламени плясали в отражении недвижной водной глади. Крики, треск и шум. Дракон, точно решив позабавиться таким чудовищным способом, изверг пламя всего раз. Один раз. Но этого хватило, чтобы сжечь дома, таверну и отчасти порушить башни замка. Как же много жизней этот гигантский ящер унес за собой. Взмахнув крыльями, он унесся куда-то вдаль, огласив Туманную рощу адским ревом, будто метя ее. Как будто теперь это была его собственность. Он победил.
- Чернокрыл… - Девушка плакала. Она гладила возлюбленного по щеке, размазывая кровь. Он лежал, прижатый большой деревянной балкой, пригвоздившей его к земле. Он оттолкнул ее, спасая ей жизнь, принял на себя уготованную ей участь, лишь бы она только жила. – Пожалуйста, помогите… - Охрипшая, она беспорядочно начала шептать бессвязные мольбы о помощи.
Вдруг пошел дождь. Капли живительной влаги усмиряли огонь, не давая ему расползтись дальше. Шелест дождя и шипение наполнили воздух запахом дыма и горелого дерева. И средь все наполняющего ужаса уже случившихся событий, мешающегося с дикой болью, беззвучно плакала на груди любимого эльфийка.
Все уже случилось. За какой-то короткий промежуток времени один зверь смог забрать все, что она так любила. Ее родную деревню и полудракона. Его душа была спасена во веки веков, но какою ценой?
***
На опушке сухого леса, границе между некогда зеленой пущей и болотами, витала свежесть и аромат душистых лилий, обильно цветущих в округе. Стройные высокие тополя, макушками будто бы достающие до небес, были увиты сухим и оттого хрупким плющом, так красиво и аккуратно, словно кто-то специально это сделал. Со стороны болот, под ногами расстилался мягкий и нежный ковер молодой зеленой травки, среди которой заметны были и маленькие фиолетовые и белые цветочки, однако, чем ближе был лес – тем скуднее становилась на растительность почва. Девушка вскинула голову к небу. Над головой раскинулись бескрайние небеса и макушки высоких тополей, словно овеянные дождевой свежестью и прозрачностью. По стволам деревьев бегали маленькие пушистые белочки, такие ручные, что их можно было гладить. Зрелище было неописуемое, будто бы в сказке. Волшебно. Такая красота, словно гуляешь не в лесу, а у кого-то в ухоженном и чистом саду. Пусть и высохшем. Пусть и погибшем.