Небо постепенно заволакивали тучи. Она должна была поспешить, если не хотела промокнуть под ливнем. Она любила дожди, но сейчас хотела скорее вернуться домой. Недалеко от болот протекал чистый ручей, быстро-быстро бегущий и журчащий между камней. В этом ручье эльфийка обычно стирала одежду и пела. Ее звонкий голос был так красив, что нередко к ней слетались птицы, только бы послушать ее песни. Она шагала по траве босиком, держа в руках большую плетеную корзину с уже давно чистым бельем, со вчерашнего дня сушившимся здесь на солнце и ветру. По дороге домой она успела заметить яркие малиновые герберы. Он любил герберы. С нежной улыбкой девушка поставила корзину на землю и, присев на колени, аккуратно собрала несколько цветов, осторожно переламывая стебель у самой почвы. Поднеся их к лицу, она глубоко вдохнула их аромат. С лепестка одного из цветков спустился крохотный паучок.
Ее дом не был похож на другие дома в Туманной роще. Огромный толстый ствол дерева, чьи раскидистые разлапистые ветви обеспечивали тень, служил помещением для жизни хрупкой эльфийке. Внутри древесного ствола была всего одна комната, но этого ей хватило с лихвой. Домой она приходила только чтобы спать. Сейчас открытый дверной проем сулил прохладу и спасение от пасмурной духоты предвещавшей скорый дождь погоды.
- Родной мой, как ты?
Зайдя в дом, она поставила на пол большую корзинку с чистым бельем, высушенным солнцем. Девушка торопливо направилась к кровати, на которой лежал Чернокрыл. После пожара у него были сломаны несколько ребер, и всю ночь возле него хлопотали лекари. Чернокрыл что-то неопределенно прохрипел ей в ответ, но тут же закашлялся.
- Тише. Не пытайся говорить. – Она осторожно коснулась его лба холодной рукой. Тиа присела рядом с ним на край, взяв его за руку и положив ее себе на колени. – Я знаю, как тебе больно сейчас. Просто послушай меня, ладно? – Он едва заметно кивнул. - А я была возле ручья. Помнишь, мы туда с тобой часто приходили? Там так много лягушек сейчас. Хотела бы я с тобой как в детстве пойти ловить их и потом отпускать в траву. – Девушка улыбнулась, заметив, как дрогнули его уголки губ. Он лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к каждому ее слову и прикосновениям. – Я ходила, чтобы забрать белье, оно уже давно высохло, как оказалось. На улице стало очень душно и тихо, я думаю, скоро будет дождь. А еще я принесла цветов. Твоих любимых гербер. – Она погладила его руку большим пальцем. Ей было тяжело видеть его в таком состоянии, но она старалась этого не показывать. – Сейчас я принесу тебе цветы сюда, хорошо?
Нежно коснувшись его кисти губами, Тиа осторожно встала. Чернокрыл слабо протянул вслед за ней руку, не желая отпускать, но слабость и боль еще давали о себе знать, поэтому он мог только наблюдать за ней из-под полуопущенных ресниц. Налив в прозрачную круглую вазу чистой воды, Тиа опустила в нее герберы. Водрузив вазу на прикроватную тумбочку рядом с его кроватью, она открыла окно, впуская уже посвежевший воздух. Ветер пах дождем.
– Чтобы у тебя был свежий воздух, так ты быстрее поправишься. – Она вернулась к нему, вновь взяв его за руку. – Скоро пойдет дождь, будет не так жарко. Может быть, тебе хочется чего-нибудь? – Ответом ей послужило слабое отрицательное покачивание головой. Девушка склонилась к нему, целуя любимого в лоб. – Все будет хорошо. Совсем скоро. А сейчас, тебе нужно отдохнуть. – Шепнула Тиа, укрывая полудракона одеялом. – Спи.
Оставив Чернокрыла отдыхать, девушка прибралась в доме и заварила чай в большом чайнике, после чего скрылась в дверном проеме. Погода хмурилась, но никак не могла разрыдаться дождем, хотя к этому все шло. Слабый ветер не утихал, принося с собой озоновый аромат близившейся грозы. На улице никого не было, и Тиа не спеша двинулась, куда глядели глаза. Страх, который она испытала накануне, постепенно отпускал ее сердце. То, что пришлось ей пережить, еще долго будет преследовать ее во снах. Она сглотнула, мысленно благодаря всех известных ей богов, что сберегли ему жизнь. От обиды за его судьбу ей хотелось выть, ей хотелось кричать. Многие считали его уродом. Но мало кто знал, что выбора у него не было. Жизнь распорядилась так, что его судьбу решал сумасшедший человек, жаждущий власти и силы, но являвшийся таким трусом, что не осмелился испить того снадобья сам, а дал его своему сыну. Бог знает, сколько Чернокрыл провел ночей, корчась от боли, пока волшебный отвар менял его облик…