шками говоришь? – Выглянула из-за двери в кухню бабушка. Это была невысокая женщина с короткой стрижкой под каре, сейчас она держала в руках полотенчико, которым вытирала руки. По ее лицу разбегались паутинки морщин, а карие глаза казались тусклыми на смуглом лице. – Они же глупые и все равно ничего не понимают. А ты выглядишь странно, когда разговариваешь с ними. Нормальные девочки так себя не ведут.- Все они понимают. – Фыркнула Аврора, проходя в кухню и садясь за стол. Кухня была светлой, но даже стены цвета верблюжьей шерсти сейчас не казались теплыми в свете пасмурных небес. – Погода сегодня плохая, - начала девочка, берясь за ложку, - вряд ли тренировка будет и...- Ничего слышать не хочу. Доедешь, ничего страшного. – Даже не поворачиваясь, отвечала ее бабушка. – Не будет, так вернешься. Ничего с тобой не случится. Аврора сжала губы, почувствовав укол обиды.- А мама разрешала оставаться дома. Ненадолго повисло молчание. У них было негласное правило – не вспоминать о матери Авроры, ибо все тяжело переживали ее уход. К тому же, отец Авроры и его мать считали эту женщину сумасшедшей и дурно влияющей на девочку.- Вот она тебя и разбаловала. Но ее здесь нет, Аврора. Ешь молча и отправляйся. Пожав плечами, Аврора принялась за еду – на завтрак была ее любимая овсяная каша с манго. Она знала, что спорить нет смысла. Пока ее бабушка колдовала у плиты, Аврора молча ела, глядя в окно. Тишина нарушалась лишь звоном посуды и редкими каплями грядущего дождя, стучащими в окно. По неясной причине ее отношения с бабушкой стали стремительно портиться в последние года, но отправная точка все же была непонятна. После ухода матери девочки, ее свекровь ничего не знала о своей внучке, как и Аврора ничего не знала о ней. Хотя, возможно, ее бабушка видела в девочке упущенный образ самой себя, только той, которой она стать не смогла? И теперь вымещала беспричинную злобу на внучке, даже сама не желая того? Но, естественно, эти вопросы останутся без ответов. Расправившись с кашей, Аврора отнесла тарелку к раковине, как вдруг ухватилась взглядом за что-то яркое, лежащее на подоконнике. Это была путевка, туристический тур к северному морю на корабле, напоминающий большой бумажный билет с изображением касатки. В билете значилось имя Авроры и дата – 12 сентября этого года. - Баушка, это моя путевка? – Недоуменно спрашивает Аврора, впившись взглядом в нарисованное животное. - Что она здесь делает? Она же была в моей комнате в столе. - Что за тон, Аврора? Ты как с бабулей разговариваешь? – Жестко отвечала ее опекунша, быстро выхватив из рук девочки билет. – Я просто решила хранить ее у себя, чтобы ты не потеряла. - Я бы и не потеряла. – Хмурится Аврора.- Ну, конечно. – Со знанием дела ответила женщина, закатив глаза. Она быстро сунула билет в карман своего фартука. – Получишь перед вылетом. А сейчас – отправляйся на тренировку. Не хватало еще опоздать.Вдруг Аврора заметила что-то в отражении на кастрюле на плите. Будто маленькие прозрачные крылышки, что трепетали где-то возле ручки кастрюли. Может быть, насекомое? Это приковало ее внимание.- Что такое? - Бабушка обернулась, пытаясь понять, куда смотрит внучка. - Ничего. – Аврора нахмурилась, отведя взгляд.- Снова эти твои фантазии, Аврора. Может, хватит? Это не дело. Пора бы уже повзрослеть. Глубоко вздохнув, Аврора только выдавила из себя «ладно» и направилась к прихожей. Она знала, что пока они с бабушкой наедине – спорить бесполезно. А ее отец обычно возвращался с работы далеко за полночь. С трудом открыв дверь, которую ветер хотел захлопнуть вновь, девочка вышла под дождь. Сильный ветер налетал порывами, едва не сбивая с ног. Солнце то пряталось за облаками, то снова выглядывало. Аврора с детства занималась верховой ездой, но в последнее время ей это порядком надоело, в частности, после нескольких падений с лошади. Но, тем не менее, бабушка Авроры мечтала о конкурной карьере своей дочери, ибо видела в ней талантливую наездницу. Так же она в упор не обращала никакого внимания на синяки и усталость дочери.Выйдя к холодным объятиям дождя, Аврора направилась по дороге в сторону остановки. Она знала, что бабушка наблюдает за ней в окно, чтобы Аврора, не дай Бог, не пошла куда-нибудь в другое место. Девочка прекрасно знала, что никакой тренировки сегодня не будет, потому что в дождь лошадей не выводили, но сделать видимость, будто она послушная девочка и поехала проверить, нужно было. К остановке от их дома вела широкая проселочная дорога, и, в месте, где эта дорога переходит в тротуар, растет пышный куст малины, который все еще очень кстати был так же густ, как и на макушке лета. Как только Аврора скрылась из поля зрения внимательного взгляда старой женщины, она спокойно зашагала вдоль дороги по направлению торгового центра. Дождь уже разошелся, стекая капельками с краев большого радужного зонта и тревожа водную гладь уже успевших образоваться луж. Она все крутила слова бабушки в голове: «Съездишь, ничего с тобой не случится». Неужели родному человеку было настолько все равно, что происходит в душе ее внучки? Неужели она не понимает, что Аврора не счастлива, или просто не может увидеть это в ее глазах? Отчего-то ее бабушка всегда считала, что если, по ее мнению, у ребенка есть «талант» к чему-то – то ему это дело будет даваться с легкостью, без труда и приносить удовольствие и, следовательно, сможет принести денег в дальнейшем. Но едва ли это было так. Порой родителям крайне тяжело донести одну простую истину: таланта не существует. Есть лишь интерес и труд, но это звено отчего-то все пропускают, считая, что все сыпется с неба. Но нет, это не так. И вот, когда Аврора к шестнадцати годам уже достигла мастерства, многие стали восхищаться ею. Но никто не видел стертых в кровь бедер, синяков и мышц, тянущих тупой болью. Окружающие видели лишь заслугу опекунов в воспитании такой одаренной девочки, что, естественно, было крайне приятно для самолюбия женщины, не добившейся ничего. Она не имела каких-то выдающихся качеств, явных интересов или занятий и потому хотела самоутвердиться хотя бы за счет Авроры. А вот что чувствовал ребенок – ей было все равно. Она любила всеобщее внимание, как и любила, когда ею восхищались, но вот что происходило внутри семьи – эта женщина тщательно скрывала. Аврора не раз думала, что ее бабуле следует попробовать измениться, чтобы и ей самой стало легче, но, к сожалению, бабушка не слышала ее, закрывшись от внучки высокой нерушимой стеной. То ли дело была ее мама. Аврора всегда сравнивала мать с королевой – ее стать, манеры, красота, все это всегда создавало образ королевской особы. Она всегда любила дочь, порой защищала ее перед родственниками и всегда, абсолютно всегда была готова выслушать, помочь, поговорить, рассказать очередную историю. Как же она интересно рассказывала истории о лесных духах… Но жизнь Авроры будто бы утратила ту крупицу волшебства, которая всегда была при маме. Бабушка ей этого не давала и не понимала истинных увлечений дочери, и, к тому же, сама того не осознавая, активно топила последние искорки радости, теплившиеся в душе ребенка. К великому сожалению, больнее всего ранят те, кто находятся ближе всего, потому то целятся точнее остальных. И это было грустно. И… по сердцу каждый раз разливалась тоска. За своими мыслями Аврора не заметила, как дошла до большого торгового центра. Она четко знала, что до конюшни от ее дома ехать ровно восемнадцать минут, плюс дорога обратно, итого – тридцать шесть минут дороги, но лучше округлять до сорока, ссылаясь на светофоры и прочее. Аврора взглянула на часы. Прошло только двадцать минут, поэтому ей нужно было где-то еще погулять, чтобы у бабушки не возникло вопросов. Девочка бессмысленно ходила вокруг магазина, в другой ситуации она бы с удовольствием зашла, чтобы купить какую-нибудь приятную мелочь, но сегодня не было настроения для этого. Аврора старалась обходить лужи, наступая только на редкие островки твердой земли. Под ближайшим кустом шиповника она заметила котенка, сидящего под картонной коробкой. Девочка грустно улыбнулась. Забрать животное домой она не могла, а гладить его сейчас – лишь сильнее пробуждать жалость к крохотному существу. Поэтому она постаралась скорее отвернуться и не думать, что будет с ним потом. Пройдя чуть дальше за торговый центр, она дошла до цветочного магазина. Большая прозрачная витрина магазина во всей красе являла взгляду разнообразные цветы внутри. По стеклу стекали капельки дождя. Посмотрев на блестящие от влаги крыши зданий, Аврора медленно побрела обратно.- Аврора, ты меня до инфаркта довести хочешь? – На Аврору обрушился шквал криков, едва она успела закрыть за собой дверь.- Что такое, ба? Тренировки сегодня не было, как я и говорила. – Аврора непонимающе смотрела на взбешенную бабушку.- Ты еще спрашиваешь! Почему ты на телефон не отвечаешь? Совсем уже? – Злобный взгляд женщины, держащей в руках телефон, дал понять, что скандала не избежать.- Что? – Аврора вытащила из кармана свой телефон, на котором тут же высветились восемь пропущенных звонков с пометкой «бабуля». – Я не слышала… Ба, прекрати, пожалуйста. Я, правда, не слышала. - Ты что, с дуба рухнула? Совсем с катушек съехала? – Бабушка шагнула к девочке, беспомощно отступившей назад и прижавшейся спиной к двери, начав цедить слова сквозь зубы. – Тебе что, плевать, что бабушка за тебя волнуется? Ту