- Эльф расстроен.
Инай остановился. В его сердце всплеснулась злоба. Он сжал зубы, медленно оборачиваясь к ней.
- Что вам от меня надо?
Эта женщина улыбнулась. Ее яркий наряд с множеством разных украшений позвякивал и шелестел, напоминая звуки, издаваемые праздничной елкой, если ее задеть.
- Эльф всегда так учтив? – Она кокетливо наматывала прядь волос на палец.
- Я не собираюсь тратить время на…
- На что? – Она намеренно перебила его, забавляясь. Он медленно закипал. – А что, если я скажу то, что бы ты хотел услышать?
- Я ничего слышать не хочу. Прощайте, кто бы вы ни были. – Инай развернулся и решительно направился прочь от странной женщины.
- Я знаю о твоей боли. Ее имя Сариэль, ведь так?
Он замер. Ветер погнал вдоль улицы пыль. Воспоминания, точно пощечина, ударили его болью. Он помнил светлые волосы и голубые глаза. Милое личико и пушистые длинные ресницы. Ее улыбку и смех. Голос. Запах. А после… ад для него начался здесь. Пожар в деревне, горящий дом. Завалы. Крик и плач. У него перехватило дыхание, когда он вспомнил сестру, лежащую в белом одеянии. Ее глаза закрыты, а ресницы опущены на бледные щеки. Она была мертва. Но откуда о ней могла знать эта женщина? Инай схватил ртом воздух, вспомнив о потребности дышать.
- Откуда?.. – Упавшим голосом спросил он, чувствуя головокружение.
Женщина изящно крутила на пальцах кольца, молча глядя на эльфа. Ее взгляд ничего не выражал, кроме интереса.
- Откуда?! – Уже громче вопрошал он. Он хотел знать. Его голос глухо раздался по переулку.
- Я многое знаю о тебе, Инай из Туманной рощи. – Ее голос был невыносимо спокойным. Как она могла быть так спокойна?! – Тебе нужно усмирить своего дракона, иначе ты будешь жалеть об этом всю жизнь. Она не так плоха, как ты думаешь. Ты же и сам это знаешь, так ведь? Ты не на шутку перепугался, почуяв, что она в беде.
- Что ты несешь?! – Окончательно разозлившись, эльф схватился за голову, застонав. От потрясения у него заболела голова.
- Возьми ее под крыло и будешь вознагражден. – Будто не обращая внимания на его крик, она продолжала говорить. - Тебе стоит отпустить воспоминания о сестре, иначе ты можешь погибнуть. – Она опустила руки и, обернувшись в пол оборота, едва слышно произнесла, глядя эльфу прямо в глаза: - Прощай, Инай.
Эта женщина грациозно развернулась на каблуках и ушла за угол. Ничего не понимающий Инай рванул было за ней, но никого там не увидел. Только пустой переулок. Он в ярости вскричал, ударив по стене дома кулаком.
Инай вернулся в комнату уже в вечерних сумерках. Зайдя, он увидел, как Аврора, свернувшись калачиком на полу, лежала, укутанная в свое тонкое одеяло. Девушка дрожала. «Пусть дрожит», подумалось эльфу. А чего она ожидала от него? Защиты? Заботы? Вот еще! Стелиться перед ней, как ее дорогой Дираэн, Инай не собирался. Ему это было не нужно. Он был так зол на людей, что не хотел даже смотреть на замерзшую Аврору, дрожащую на холодном деревянном полу. Постель была бережно застелена для него, что ударило его самолюбие. Он же накричал на нее перед уходом, смешав с грязью! Отчего же она так покорно последовала его словам, да еще и постелила ему?.. Он стянул через голову черный камзол и лег на кровать, жалобно скрипнувшую под тяжестью его тела. Люди загубили волшебный мир. Они не понимали, что творят, когда жгли деревья, излавливали волшебных существ, ради их шкур и рогов. Они не понимали, сколько жизней забрали в пустую. Сколько смертей осталось на совести людского рода после того пожара… А, значит, и на совести Авроры. Он вспомнил странную женщину на улице и задумался. Вдруг эльф невольно посмотрел на дрожащие плечи Авроры, лежащей к нему спиной. «Не все люди одинаковые». Он вспомнил, что эта девчонка не причинила никакого вреда природе. «Она не так плоха, как ты думаешь». Именно эта девчонка искренне хотела спасти их мир, чтобы, такие как он, могли жить, как прежде. А заслуживал ли он жизни в лучшем мире? Вдруг он закрыл лицо руками. Он вспомнил ее до смерти напуганные глаза.
«Какое же я чудовище…» - Подумал он. - «Неужели я действительно стал тем, кого презирал? Я ненавидел жестокость, несправедливость и корысть, но сейчас разве я справедлив? Я плакал, опустошенный бессилием перед нескончаемыми смертями вокруг меня, сраженный бедами одна за другой, но разве сейчас я не начал сеять подле себя то же самое?! Разве Сариэль хотела бы этого?».