В начале мая мы в МСПС готовились к проведению конференции Международного Литературного фонда, которая должна была пройти и прошла 22 мая. В ней собирался принять участие и Чингиз Айтматов - как сопредседатель президиума МЛФ. И тут однажды утром, собираясь на работу, слышу по радио, что Чингиза Айтматова, который сейчас находится в Казани, одолел тяжёлый недуг - почечная болезнь и он срочно госпитализирован. Через несколько дней узнал, что из Татарстана его увезли в Германию, где пытались спасти, но, к несчастью, не удалось и Чингиз Торекулович скончался от почечной болезни и пневмонии...
Салтыкова передала мне просьбу С. Михалкова - полететь в Бишкек на похороны Чингиза Айтматова.
- Но есть Кузнецов, который, возможно, будет там более кстати, - сказал я.
- Нет, ему трудно, Сергей Владимирович просит вас.
Разговаривал с Кузнецовым - тот подтвердил просьбу Михалкова и тоже попросил лететь. При этом я уловил в словах Феликса Феодосьевича какую-то растерянность. Или неуверенность? Хотел спросить, но решил это сделать по возвращении из Киргизии.
Вскоре после нашего разговора меня пригласили в бухгалтерию, выдали билеты на самолёт и деньги на гостиницу. Лететь нужно завтра. Похороны - 14 июня.
Я собирался домой, когда из «Литгазеты» позвонил Леонид Колпаков и попросил срочно составить некролог. Составил, в последних строчках написал:
«...Человек сильной воли и мужества, умный собеседник, талантливый редактор, он отличался ещё необыкновенной отзывчивостью на появление в литературе новых молодых имён. Многие авторы благодарны ему за редкостные по глубине понимания статьи и предисловия к их произведениям.
До последних дней он поддерживал тесные связи с писателями России. Собирался осенью провести в Москве свой творческий вечер. Однако судьба распорядилась иначе...
Мы, вместе с миллионами читателей, глубоко скорбим о невосполнимой утрате».
Никого не обзванивая из-за отсутствия времени, я обозначил более сорока известных писательских имён, будучи убеждён, что никто из них не станет возражать против подписи под некрологом. И передал по факсу.
13 июня. Из Шереметьева отправился в Бишкек. Летели всю ночь. Приземлились в 5 часов утра. В аэропорту Манас неприятно поразил вид грузных, свинцово-серых военных самолётов, - оказывается, здесь американская военная база. Полтора или два десятка уродливых машин, словно рёбра фантастического животного, легли друг возле друга в хмурый ряд.
Спросил у писателей, как они терпят таких монстров. Ответили - никак не терпят, и не только писатели, но и подавляющее большинство граждан Киргизии. В том числе и руководство страны. Однако проблема в том, что аэропорт Манас принадлежит частным лицам, которым американцы отстёгивают приличную сумму, и часть её переходит государству. Как говорится, деньги не пахнут.
«Такие деньги пахнут смертью», - подумал я.
Приехали в гостиницу «Достук» («Дружба»), Одноместный номер, крайне изношенная, почти ветхая мебель, убогая обстановка, ни одного стула. Стоимость одноместного номера около 2400 наших рублей. Телевизор прямо на столе, изображение - хуже некуда. Но я включил и порадовался - как раз Чингиз Айтматов рассказывал о себе, о своей жизни на родине, о родителях. Причём, несмотря на тяжёлые обстоятельства - расстрел отца в 38-м, он сочувственно рассказывал
о том времени и своём народе.
Его отец Торекул Айтматов был видным государственным деятелем Киргизии, вторым секретарём ЦК компартии Киргизстана. Но в 37-м его арестовали, обвинили в национализме и вместе со 127-ю другими арестованными расстреляли в глухом месте, недалеко от Бишкека. Через двадцать с лишним лет место гибели разыскали и по записке, которую обнаружили на одном из расстрелянных, узнали, что это Торекул Айтматов.
Позже это место в горах Тянь-Шаня превратили в музейно-мемориальный комплекс «Ата-Беит», которому дали название «Кладбище отцов». Теперь здесь хоронят выдающихся деятелей Киргизстана.
При жизни, будучи тяжело больным, Чингиз Торекулович завещал похоронить его рядом с могилой отца и матери.
Можно только представить себе, каково было многодетной матери Чингиза, оставшейся без мужа, к тому же врага народа...
14 июня. В девятом часу утра за мной заехал председатель Союза писателей Киргизии Омор Султанов. Вместе отправились к филармонии, где установлен гроб с телом покойного. Когда приехали и вышли на площадь, были поражены количеством людей, которые пришли проводить в последний путь своего любимого писателя, чьи слово и сердце были отданы им, его соплеменникам, всем нам. И это в жару, когда уже ранним утром жара за тридцать.