С Владимиром Ильичем поговорить ей не удалось. Он был во главе восстания.
В 10 часов утра 25 октября (7 ноября) Военно-революционный комитет Петроградского Совета опубликовал обращение "К гражданам России", в котором объявлял Временное правительство низложенным. Большевистские отряды занимали одно правительственное учреждение за другим. В 2 часа 35 минут открылось заседание Петроградского Совета. Надежда Константиновна смотрела, как через рукоплещущий зал шел к трибуне Ленин. Лицо его было осунувшимся и усталым, но радостно сияли глаза, походка была твердой и энергичной. "Товарищи! — прозвучал его голос. — Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершилась".[45]
Казалось, мраморные стены зала не выдержат, рухнут от бури оваций. Но вот Владимир Ильич заговорил опять. Он не упивался победой, отметив, что в истории России началась новая полоса, он выдвинул задачи, которые в ближайшее время должна решить рабоче-крестьянская власть. Крестьяне получат землю, рабочие станут хозяевами производства, будет создан новый государственный аппарат, во что бы то ни стало надо добиться мира.
Счет шел не на дни, а на часы. Вечером должен был открыться II Всероссийский съезд Советов. Уже съезжались делегаты. Представители всех партий вели среди них агитацию. Ленин волновался — уйдут или не уйдут со съезда левые эсеры, за которыми еще шла большая часть крестьянства. Съезд открылся в 10 часов 40 минут вечера. По своему составу он был очень сложный. Из 649 делегатов лишь 390 были большевиками. Левых эсеров было 160, меньшевиков — 72. Правые эсеры и меньшевики покинули съезд, огласив декларацию протеста против захвата власти большевиками. В часы заседания съезда был взят Зимний дворец. Керенский бежал, остальные министры были арестованы. Заседание съезда закончилось глубокой ночью.
Двадцать шестого октября на вечернем заседании съезд Советов принял ленинские декреты о маре и о земле. Здесь эсеры поддержали большевиков, не могли не поддержать, так как в противном случае от них отошли бы крестьянские массы. Но в вопросе о формировании правительства они были за коалицию всех партий.
Надежда Константиновна наблюдала, как в кулуарах съезда Владимир Ильич пытался доказать лидерам левых эсеров невозможность коалиции с правыми эсерами и меньшевиками. Надежда Константиновна вспоминала о съезде: "Заседание 26 октября… открылось в 9 часов вечера. Я присутствовала на этом заседании. Запомнилось, как делал доклад Ильич, обосновывая декрет о земле, говорил спокойно. Аудитория напряженно слушала. Во время чтения декрета о земле мне бросилось в глаза выражение лица одного из делегатов, сидевшего неподалеку от меня. Это был немолодой уже крестьянского вида человек. Его лицо от волнения стало каким-то прозрачным, точно восковым, глаза светились каким-то особенным блеском".
Победа Октябрьского восстания в Петербурге вызвала отчаянное сопротивление контрреволюции, и борьбу с контрреволюцией возглавил Ленин, избранный Председателем Совета Народных Комиссаров. Первые дни после победы революции они с Надеждой Константиновной виделись мало. Она продолжала работать в думе и жила по-прежнему у Анны Ильиничны. Владимир Ильич чаще всего оставался ночевать в Смольном. Обстановка требовала его постоянного присутствия в штабе борьбы. Но именно в эти трудные дни, когда ежедневно, ежечасно приходилось решать вопросы, от которых часто зависело само существование Советской власти, дорожил Владимир Ильич минутами совместных прогулок, бесед.
В Смольном они поселились в маленькой комнате, разделенной дощатой перегородкой. За перегородкой стояли кровати, простые железные, покрытые солдатскими одеялами. Хозяйства не было никакого. К Владимиру Ильичу для охраны приставили солдата пулеметного полка, размещавшегося в Выборгском районе. Он беззаветно любил Владимира Ильича и Надежду Константиновну. Как мог заботился о них, приносил им еду из столовой. Надежда Константиновна, когда возвращалась из думы раньше, старалась что-нибудь приготовить к ужину, готовила она на спиртовке, и солдат изумленно смотрел на невиданную "печку", Владимир Ильич, застав ее за такими хлопотами, говорил: "Зачем все это? Пойдем лучше погуляем".
Один из работников Наркомпроса, заведующий литературно-художественным отделом Валерьян Полянский, вспоминая о тех днях, рассказывал: "Помню, как-то поздно вечером возвращаясь из Смольного домой, я встретил во дворе около костров Владимира Ильича и Надежду Константиновну. Отдыхали от неимоверного напряжения в те тяжелые дни. Остановился, и разговорились о делах просвещения. Надежда Константиновна в чем-то его убеждает, он не соглашается.