…Старые мы все стали уж. Вот и Владимир Ильич переработался, прямо надо сказать — надорвался на работе и много хворает.
Мне чудно было читать Ваше письмо: как можно стоять в стороне от работы, потому что люди не нравятся. Люди — продукт условий, откуда же им стать идеальными, только в борьбе могут стать они другими — жизнь здорово меняет людей. Приходится работать с теми людьми, которые есть под руками, а искусство организации в том и состоит, чтобы из каждого человека взять то хорошее, что он может дать, поставить его в такие условия, чтобы это хорошее могло развиться. Думаю, что, если бы искать идеальных людей, пришлось бы руки сложить всем…"
Она не складывает руки. На IV конгрессе Коминтерна ее слушают коммунисты разных стран. Она выступает с докладом о деятельности компартий в области просвещения и воспитания масс.
А тем временем в квартиру Ульяновых ездят врачи, там собираются консилиумы. "Полный покой — таково непременное условие выздоровления, — говорят врачи. Никаких встреч, деловых обсуждений". Можно запретить деловые разговоры, деловые встречи, но нельзя запретить думать. Мозг Владимира Ильича работает по-прежнему четко и напряженно.
Двадцать третьего декабря Владимир Ильич попросил у врачей разрешения продиктовать несколько строк машинистке, сказав, что он не сможет заснуть, если не запишет своей мысли. Так начало создаваться "Письмо съезду". На запечатанных сургучной печатью конвертах, в которых хранились по желанию Владимира Ильича копии документов, он просил отмечать, что вскрыть может лишь В.И. Ленин, а после его смерти Надежда Константиновна.
Друзья старались поддержать Надежду Константиновну. Она получала много писем. Нередко друзья жалели Ульяновых, писали о том, что вся жизнь их прошла в борьбе и лишениях. Она совершенно искренне ответила старому другу О.К. Витмер: "Почему Вы меня жалеете? Мне совсем не плохо жить. Напротив, я очень счастлива, что мне пришлось пережить революцию, очень люблю свою теперешнюю работу, мне очень хорошо жилось в личном отношении. А если бывают тяжелые минуты, то у кого их нет. Жизнь кипела все годы и била через край. Нет, мне жаловаться не приходится. И если бы начинать жить сначала, я немногое хотела бы изменить в ней, так, мелочи".
Владимир Ильич и Надежда Константиновна, как всегда, обсуждают острейшие вопросы современности, дела Наркомпроса, статьи Надежды Константиновны.
Через много лет Крупская писала о последней статье "База культуры", которую они обсуждали сообща: "…глубокая вера в творческую силу масс была очень характерной для Владимира Ильича. Сначала он собрался сам написать об этом статью, потом, когда почувствовал, что силы у него уходят окончательно, сказал, чтобы я написала, а он припишет. Я написала статейку "База культуры"; он посмотрел, сказал, что ладно, хотел какое-то место исправить и продиктовать приписку, но это было в начале марта 1923 г. — перед новым припадком. Так и не успел Ильич сделать приписку. Эта приписка должна была быть обращением к массам, к рабочим и крестьянам, о том, чтобы они сами брались за дело своего просвещения".
Раньше, чем сказали врачи, Надежда Константиновна поняла, что приближается новый приступ. С 10 марта Владимир Ильич больше не мог говорить.
Невыносимо тяжело ей было идти 17 апреля на открытие XII съезда партии. Первый съезд без Ленипа. Но ведь это неправда! Мысль его в каждой резолюции, в каждом решении съезда! Делегаты, несмотря на многолюдье, заметили ее сразу. У всех был один тревожный вопрос: "Как Ильич?", Только она не могла сказать им ничего утешительного.
На первом заседании съезд принял приветствие Ленину.
Надежда Константиновна огромным усилием воли заставляла себя сосредоточенно слушать доклады и выступления.
Отметив, что нэп дает почву для уклонов в партии, съезд предупредил, что решительная борьба будет идти против тех, кто попытается нарушить единство партии, сбить ее с ленинского пути.
Съезд возложил на партию главную ответственность за хозяйственную работу, и, что было особенно важно, съезд подчеркнул правильность и незыблемость ленинской линии по вопросу о монополии внешней торговли.
Надежда Константиновна и Мария Ильинична, возвращаясь со съезда, пытались передавать лишь хорошие новости. Хотя по напряженному взгляду Владимира Ильича, по его нетерпеливому вопросу "что?", которым он их встречал, они видели, что он о многом догадывается, догадывается о той борьбе, которая идет на съезде, о новом выступлении Троцкого.