Теперь она тоже не редкий гость в мюнхенской библиотеке, она изучает труды немецких педагогов, составляет конспекты. Часто они говорят с матерью о проблемах педагогики и ее опыте воспитательницы.
К осмотру великолепного анатомического музея и немецкого музея, посвященного развитию техники, Надежда Константиновна "привлекла" и Владимира Ильича. Поражали прекрасные аннотации, систематизация и классификация материала. Но к концу осмотра Надежда Константиновна заскучала. Вся экспозиция музея была явно рассчитана на специалистов, совершенно недоступна рабочим и работницам, непонятна и неинтересна школьникам. Поэтому и пустовал музей, только редкие туристы бродили по огромным залам.
Политическая обстановка в среде русской социал-демократической эмиграции между тем накалялась. Все больше определялось размежевание различных групп.
Кое-кто из вчерашних друзей стал недоверчив, подозрителен. Так, Надежде Константиновне внушают тревогу письма Аполлинарии Александровны Якубовой, с которой когда-то учительствовала за Невской заставой. Муж Якубовой Тахтарев издает за границей журнал "Рабочая мысль". Журнал этот все больше скатывается на бернштейнианские позиции. Правда, и социал-демократы, собиравшиеся вокруг "Рабочей мысли", и другие группы понимают, что без "Искры" им не завоевать прочного положения в массах.
В октябре 1901 года в Цюрихе собирается объединительный съезд русских заграничных социал-демократических организаций. Съезжаются представители "Искры" и "Зари" (всего пять человек), среди них Ленин, Крупская, Мартов, восемь членов организации "Социал-демократ" (в том числе Плеханов, Засулич, Аксельрод), 16 человек от "Союза русских социал-демократов" (особенно активно выступали редакторы "Рабочего дела" Кричев-ский и Акимов), три члена рязановской группы "Борьба". Здесь Надежда Константиновна впервые увидела Георгия Валентиновича Плеханова.
В Цюрихе все остановились в одном отеле. Вечером встретились в ресторане, за одним столом. Всю дорогу Вера Ивановна и Владимир Ильич говорили о необыкновенном уме, таланте, гении Плеханова, о его заслугах и перед русским, и перед европейским социал-демократическим движением. "Жорж — титан, — повторяла Засулич, — Прометей". Крупская давно привыкла преклоняться перед первопроходцем, человеком, познакомившим Россию с Марксом. Но человек, сидевший за столиком ресторана, ослепляя блеском остроумия, подавляя эрудицией, вызвал у нее ассоциацию с гранитным монументом.
Надежда Константиновна писала впоследствии: "Объединения никакого не вышло. Акимов, Кричевский и другие договорились до белых слонов. Мартов страшно горячился, выступая против рабочедельцев, даже галстук с себя сорвал… Плеханов блистал остроумием. Составили резолюцию о невозможности объединения. Деревянным голосом прочел ее на конференции Дан. "Папский нунций", — бросили ему противники.
Этот раскол пережит был совсем безболезненно. Мартов, Ленин не работали вместе с "Рабочим делом", в сущности, разрыва не было, потому что не было совместной работы. Плеханов же был в отличном настроении, ибо противник, с которым ему приходилось так много бороться, был положен на обе лопатки. Плеханов был весел и разговорчив.
Жили мы в одном отеле, кормились вместе, и время прошло как-то особенно хорошо.
Только иногда чуть, капельку, проскальзывала разница в подходах к некоторым вопросам".
По инициативе Владимира Ильича члены организации "Искры", "Зари", "Социал-демократа" создали "Заграничную лигу русской революционной социал-демократии", которая ставила своей задачей вербовать сторонников "Искры" из числа русских социал-демократов за границей, материально поддерживать газету, организовывать ее доставку в Россию и издавать популярную марксистскую литературу.
Наступил прощальный вечер. Сидели в уютном кафе. Рядом в гимнастическом зале рабочие фехтовали, сражаясь картонными мечами. Георгий Валентинович пошутил: "Вот и мы в будущем строе будем так сражаться". Все по-разному восприняли реплику, но никто не ответил. Когда возвращались в отель, Аксельрод, шедший рядом с Надеждой Константиновной, сказал, развивая тему плехановской шутки: "В будущем строе будет смертельная скука, никакой борьбы не будет". Она не захотела спорить, но про себя подумала: "Зачем он так? Или для них это слишком далеко, и потому они позволяют себе только шутить о будущем? Или марксистская диалектика воспринимается ими что-то слишком по-своему?"