"Многоуважаемый Алексей Максимович!
Посылаю Вам заказной бандеролью брошюру моей жены "Народное образование и демократия".
Автор занимается педагогикой давно, более 20 лет. И в брошюре собраны как личные наблюдения, так и материалы о новой школе Европы и Америки. Из оглавления Вы увидите, что дан также, в первой половине, очерк истории демократических взглядов. Это тоже очень важно, ибо обычно взгляды великих демократов прошлого излагают неверно или с неверной точки зрения. Не знаю, в состоянии ли Вы сами урвать время для чтения и интересуетесь ли; §§ 2 и 12 могли бы служить образцом. Изменения в школе новейшей, империалистской, эпохи очерчены по материалам последних лет и дают очень интересное освещение для демократии в России.
Вы очень обяжете меня, если посодействуете — прямо или косвенно — изданию этой брошюры. Спрос на литературу этой области, верно, сильно возрос теперь в России.
Лучшие приветы и пожелания. В. Ульянов".
Надежда Константиновна тоже обращается к Горькому:
"Многоуважаемый Алексей Максимович!
Мне хочется написать Вам несколько слов по поводу посылаемой брошюры. Поскольку мне приходилось беседовать на затрагиваемые в брошюре темы с рабочей публикой, я всегда встречала с ее стороны большой интерес к этим вопросам. С другой стороны, в нашей среде приходилось до сих пор наталкиваться на полное равнодушие к этим вопросам, даже то, что говорил по этому вопросу Маркс, как-то слишком мало известно… Конечно, такое отношение обусловливалось пережитым периодом, когда внимание было обращено на другие, более животрепещущие вопросы. Поле всецело было предоставлено кадетской и народнической братии. Только в их освещения знакомилась с этими вопросами рабочая и учительская публика. Между тем в Европе под влиянием необычайного технического прогресса вопрос о народном образовании превратился в один из самых животрепещущих. Сейчас, во время войны, например в Германии, идет лихорадочная перестройка школ, приспособление их к потребностям быстро развивающейся жизни, к превращению их из книжной школы, школы учебы, в школу труда. Несомненно, что и у нас скоро этот вопрос встанет на очередь, об этом позаботится конкуренция на мировом рынке. B нельзя, чтобы демократия, которой этот вопрос касается ближе всего, безучастно, бессознательно отнеслась к этому делу.
В других областях есть традиции, в этой области традиций нет еще, к сожалению".
Царская цензура книгу Крупской к печати не допустила, несмотря на все старания Горького и других видных литературных деятелей.
Брошюра вышла в свет под названием "Народное образование и демократия" только в 1917 году в издательстве "Жизнь и знание".
В предисловии к 4-му изданию, вышедшему уже после Октября, Крупская писала, что план этой книги был обсужден вместе с Владимиром Ильичем. А когда работа была закончена, он внимательно ее просмотрел. Она подчеркивает, что Ленин всегда уделял большое внимание делу народного образования.
В своем труде Крупская дает блестящую характеристику выдающимся педагогам-мыслителям XVIII–XIX веков. Давая оценку произведениям Жан-Жака Руссо, она прежде всего обращает внимание на отношение Руссо к роли производительного труда в деле народного образования. Высказывания Руссо о труде как неизбежной обязанности общественного человека Крупская подчеркивает особо.
Она пишет о том огромном влиянии, которое оказали педагогические идеи Руссо на его современников во Франции я Швейцарии. Идеи Руссо, писала Крупская, не потеряли своего значения и теперь, а отношение Руссо к труду как к общественной обязанности каждого гражданина воспринималось рабочей демократией как революционный лозунг. В Швейцарии идеи Руссо, вдохновенно изложенные в "Эмиле", произвели огромное впечатление на крупнейшего педагога-ученого Песталоцци. Анализируя творчество Песталоцци, Крупская подчеркивает, что "все его произведения согреты горячей любовью к народу".
Крупская считает, что "основная идея Песталоцци, выдвинутая им с такой силой, что центром воспитательной деятельности должен быть производительный труду совершенно верна, вполне соответствует интересам рабочего класса…
Ошибкой Песталоцци было только то, что он мыслил этот производительный труд в той форме, в какой он существовал в его время: либо в форме работы на предпринимателя, либо в отживающей форме работы на собственное потребление".
Далее Крупская дает резкую характеристику современнику Песталоцци — Эммануилу Фелленбергу, который выдвинул теорию и сделал попытку "на практике доказать, что детский производительный труд совместим с обучением и может при этом окупать стоимость содержания детей".