В составе Госиздата образовали политический отдел. Работавшие в нем сотрудники именовались политредакторами и цензурировали поступающие к ним рукописи. Секретарем политотдела стал Дмитрий Андреевич Фурманов, в Гражданскую войну комиссар Чапаевской дивизии, восславивший Василия Ивановича. Без визы политотдела Госиздата книги не выходили.
А 6 июня 1922 года декретом Совнаркома образовали самостоятельное ведомство цензуры — Главное управление по делам литературы и издательства (Главлит); ему была суждена долгая жизнь. Цензура была верной спутницей советской власти. Заведовать цензурой поставили литературоведа и большевика Павла Ивановича Лебедева-Полянского.
В те июньские дни 1922 года нарком просвещения Луначарский обратился в политбюро с мольбой о помощи: четыре месяца учителям и воспитателям не платят зарплату: «Обнищавшее учительство доведено до крайности, было несколько стачек уездного и городского масштаба… Несколько губернских отделов народного образования полностью закрыли все школы и распустили всех учителей».
Двадцать восьмого октября Луначарский отправил новую записку в ЦК — о необходимости ввести плату за обучение и разрешить создавать частные школы. После революции наркомат объявил школьное образование бесплатным и обещал кормить школьников и обеспечивать их учебниками. Но денег в казне не осталось: «Полное распадение налоговой системы повесило школьное дело на один слабый крюк — на финансирование путем эмиссии». Школы стали закрываться. С 1920 года количество школ в стране сократилось почти вдвое, и за парты могли сесть только 40 процентов детей.
На коллегии Наркомпроса шли бурные споры. Заведующие губернскими отделами народного образования требовали брать деньги за учебу. Покровский возражал:
— Этим мы становимся ниже всех буржуазно-демократических стран, которые, как известно, имеют бесплатную элементарную школу.
Сокращение сети государственных школ закономерно поставило вопрос о частной инициативе: где же учиться тем, кто не попал в переполненную школу?
«Государство не имеет права запрещать частным объединениям открывать дополнительные школы на свои средства, — писал Луначарский в ЦК. — С другой стороны, рабоче-крестьянское государство, ведя свою борьбу по идеологическому фронту, не может допустить возникновения школы, независимой от государства, замкнутой, привилегированной, педагогически неприемлемой или преследующей цели наживы».
Наркомат предложил разрешить частные школы и держать их под контролем. Но руководство страны было занято созданием цензуры. И Госиздат, и Главлит подчинялись наркому просвещения Луначарскому. Но он редко когда мог помочь запрещенным цензурой авторам. Начальник Главлита Лебедев-Полянский конфликтовал с наркомом, обижался на его либеральные высказывания, отвергал вмешательство Анатолия Васильевича в дела его епархии. В случае разногласий с наркомом обращался в аппарат ЦК, где неизменно находил поддержку.
Однажды Луначарский вознамерился сопроводить своим предисловием роман одного французского писателя, который собиралось выпустить издательство «Никитинские субботники». Лебедев-Полянский его предостерег: «Поскольку “Никитинские субботники” — частное издательство, а не советско-партийное, Вы согласно постановлению Московского комитета партии можете работать в нем только с разрешения МК. У Вас могут быть неприятности».
Анатолий Васильевич и без напоминаний цензоров понимал, что можно и что нельзя. Его собственная власть над миром искусства сокращалась на глазах.
«Выслушав сатирическую комедию Николая Эрдмана “Самоубийца”, — вспоминала жена наркома, — после того как он смеялся чуть не до слез и несколько раз принимался аплодировать, он резюмировал, обняв Николая Робертовича за плечи: “Остро, занятно. Но ставить ‘Самоубийцу’ нельзя”».
Пьесу хотел поставить выдающийся мастер сцены Всеволод Эмильевич Мейерхольд. Ему не позволили. Талантливый драматург Николай Эрдман, соавтор сценариев таких знаменитых и невероятно популярных кинофильмов, как «Веселые ребята» и «Волга-Волга», был арестован и отправлен в ссылку. Только в 1982 году главный режиссер Театра сатиры Валентин Николаевич Плучек получил разрешение на постановку «Самоубийцы». Но после нескольких представлений спектакль всё равно запретили. …
А Надежда Константиновна Крупская возглавила собственную империю, в дела которой никто не смел влезать. Эта империя родилась из подведомственного ей внешкольного отдела наркомата.