_________________
*Michael, your friend looks very impressive with that mechanical leg of his. – Майкл, Ваш друг выглядит очень импозантно, с этой своей механической ногой.
**I assure you, Your Majesty, this impressiveness almost cost Pavel Alexandrovich his life. – Уверяю Вас, Ваше величество, эта импозантность едва не стоила Павлу Александровичу жизни.
***my dear – мой дорогой
****«russian prisoner» – русский пленник
*****Tin Woodman – Железный дровосек. На самом деле данный персонаж появился гораздо позже описываемых событий, в 1900 году в сказочных произведенях Фрэнка Баума о волшебной стране Оз.
******Nouveau Paris, Neues Berlin, Nuova Roma, Nuevo Madrid, Xīn Běijīng, Shinhigashi Kyou! – Новый Париж, Новый Берлин, Новый Мадрид, Новы Пекин и даже Новый Токио… (Последние два названия даны в транскрипции)
******* «the bride is a miracle how good» – невеста чудо как хороша
********Имеется ввиду протоиерей Исаакиевского собора Пётр Алексеевич Смирнов, известный богослов, проповедник, первый редактор «Церковных ведомостей».
*********«шервани», «чуридар», «дастар» – предметы традиционной индийской одежды: длинный пиджак с воротником-стойкой, длинные шаровары и тюрбан.
**********Русско-шведская экспедиция 1878–1880 годов под руководством Адольфа Эрика Норденшёльда была первой экспедицией, во время которой удалось пройти весь Северный морской путь, известный с середины 1700-х годов как возможный судоходный маршрут между Европой и Азией через Северный Ледовитый океан.
Глава 5. Бриллиантовый юбилей
Таймыр. Российская колония Новый Санкт-Петербург. Суббота 19 июня 1897 года.
— А ты, Владимир, какой революционный псевдоним себе выберешь? – молодой человек в грубой рабочей одежде задал вопрос, глядя товарищу по партии прямо в глаза. Владимир поёжился. Ему не нравился этот до отвращения прямой взгляд.
— Разве псевдоним – главный признак революционера? Сашка, меня тошнит от всех этих резких металлических прозвищ! Ну что такое товарищ «Искра» или «Игла»? Скоро уже будем называться «молотом» и «наковальней», – слегка картавя, произнёс он.
— У тебя должна быть подпольная кличка, дорогой ты мой товарищ, – вдруг улыбнулся Сашка, – Мы члены международной диверсионной группы. Нас разыскивает полиция.
Владимир отбросил с лица прядь светлых вьющихся волос. Не менее чем прямой Сашкин взгляд ему не нравилась идея личного участия в диверсионной группе. Но ничего, он сможет как-нибудь выкрутиться. Пускай под взрывы и пули идут такие прямые, как Сашка. А его, Владимира, мозг ещё должен послужить делу революции.
— Ну, буду Норильским, – помедлив, ответил он, – или на худой конец Лениным.
***
Таймыр. Британская колония Нью-Лондон. Суббота 19 июня 1897 года.
Призрачный свет солнца, пытающегося пробиться своими лучами сквозь слои вулканического пепла и хоть немного обогреть заледеневшую землю, создавал иллюзию нереальности предстающей перед глазами картинки. Высокие трубы угольных генераторов, выпускающие в небо белые облака отфильтрованного дыма, связанная воедино система жилых сооружений, тонкие нити улиц, унизанные гирляндами разноцветных огней. Крошечные человечки, спешащие по своим делам.
Смотровая площадка, некогда устроенная на самой высокой точке местности, уже не позволяла окинуть взглядом и половины созданного человеком. Тёмная фигура, не обращая внимания на поднявшийся шквалистый ветер, застыла в неподвижности, наблюдая на разросшийся за несколько лет город. Колючие снежинки цеплялись за кожу, забивались за воротник, но наблюдатель не покидал своего поста.
— Михаил Фёдорович, Миша, пора идти, – представительный мужчина в тёплом драповом пальто, подбитом лисьим мехом, положил руку на плечо стоявшего к нему спиной человека. Тот вздрогнул и обернулся. На губах его застыла печальная улыбка, по щеке бежала одинокая слеза.
— Иду, Павел Александрович, иду, – ответил он, подавив вздох, и добавил, словно извиняясь за допущенную слабость, – Воспоминания нахлынули. Десять лет прошло, а всё как вчера…
— Не надо так, Мишка, – мужчина крепко обнял друга, – Хватит терзаться! Этим Лизу не вернёшь.
— Понимаешь, Паша, ты тогда после операции был. А мы с Лизой тут впервые поцеловались. Вот на этом самом месте. Если бы знать тогда, как всё обернётся.., – Михаил смахнул вновь навернувшиеся на глаза слёзы. Русский офицер, разведчик, ныне глава дипломатического посольства Нового Санкт-Петербурга, чувствовал себя как беспомощный мальчишка, неспособный думать ни о чём, кроме своей безвозвратно ушедшей любви. Проклятый город словно отматывал назад кадры киноплёнки. Вот они с Лизой у алтаря в Исаакиевском соборе. Вот он в Гатчине, на приёме у государя императора Александра III. Вот он мчится домой в Санкт-Петербург с новостью о скором переезде и застаёт Лизу совершенно больной. Страшный диагноз – воспаление лёгких и слова присланного императрицей лейб-медика Сергея Павловича Боткина: «Мужайтесь, Михаил Фёдорович, она умирает».