— Ты всё тогда правильно сделал, – твёрдо сказал Павел, – Все под Богом ходим. Не мог ты знать, что Лизонька заболеет.
— Не имел я права увозить её отсюда. Она как цветок была. Не выдержала длительного переезда. Да и в дороге всякого насмотрелась, – перед глазами Михаила встала страшная картина – холодная пустыня, усеянная трупами русских переселенцев, надеявшихся обрести приют в британской колонии.
— Ты должен вспоминать только хорошее. Ведь вы счастливы были, Миша! Я завидовал вам. Мечтал встретить такую же девушку, как твоя Лизи!
— Вот оно как бывает, Павел Александрович. Не сложилось, – Михаил резко повернулся, подхватил товарища под руку и повлёк его прочь. Павел крепко сжал ладонь друга. Он много лет хранил в своём сердце страшную тайну – тогда в умирающем от холода Петербурге Михаил потерял не только любимую женщину, но и своего неродившегося ребёнка. По словам доктора, Лиза была беременна.
***
— Джон, ты должен пойти на этот приём, – розовощёкая молодая женщина в скромном домашнем платье и старомодном чепце в стиле королевы Виктории обняла за плечи сидящего за письменным столом мужа, – Бриллиантовый юбилей королевы – не повод капризничать.
— Не могу, Мэри! Не мо-гу! – ответил тот, погладив её по руке, – Слишком много дел.
— Не криви душой, Джон, – в голосе Мэри послышался упрёк, – Слишком много дел у тебя появилось сразу после приезда русских дипломатов. Думаешь, я ничего не понимаю? Я же видела, как ты в лице изменился, услышав имя одного из них. Михаил Заградский, кажется, так его зовут?
— Загряжский, – криво усмехнувшись, поправил Джон, – Ничего то от тебя не скроешь.
— Джон, скажи мне, – Мэри присела на подлокотник кресла и заглянула мужу в глаза, – Кто этот человек, и почему ты не хочешь с ним встречаться?
***
— Ваше величество, разрешите представить Вам проект празднований, посвящённых…
— Не утруждайте себя, Джозеф*, – королева оперлась на руку стоящего рядом Абдул Карима и тяжело поднялась с кресла и подошла к небольшому окну, из которого была видна главная площадь, и раздражённо продолжила, – Вы же знаете, как я отношусь к этой Вашей идее празднования бриллиантового юбилея.
— Но, Ваше величество, – подтянутый худощавый мужчина в элегантном костюме покосился на замершего возле королевы «мунши» и понизил голос, добавив в него умоляющие нотки, – В Нью-Лондон уже приехали делегации со всех колоний Новейшего Света. Мы не можем отменить торжества.
— Я понимаю, – примирительным тоном произнесла Виктория, – Просто мне претит показываться на широкой публике, демонстрируя свой возраст.
— Что Вы…
— Не перебивайте меня, Джозеф! Я стара. Я была стара уже десять лет назад. Но не имела права показать свою слабость, слабость Великобритании. Слишком многое было на кону. И теперь я не имею права выставлять эту слабость напоказ. А Вы, милейший министр колоний, упорствуете в желании сделать из меня посмешище, – она помедлила и со вздохом добавила, – Читайте уже Ваш проект.
Министр с поспешностью вытащил из жилетного кармана монокль на длинной серебряной цепочке и начал читать. Престарелая королева, много месяцев изводившая Правительство придирками по поводу организации празднования шестидесятилетия собственного правления, наконец, сменила гнев на милость. Эта сделка была одной из самых блистательных в биографии бывшего фабриканта.
***
Таймыр. Британская колония Нью-Лондон. Воскресенье 20 июня 1897 года.
Расцвеченный праздничными огнями Нью-Лондон сиял великолепием. Город был переполнен гостями из крупнейших угольных колоний Новейшего Света. Люди нового мира, богачи и простолюдины, все прибыли сюда с одной целью – увидеть небывалое шоу. Человечество, ещё недавно пережившее страшнейшую катастрофу, по-прежнему жаждало хлеба и зрелищ.