Иные цели преследовали дипломатические посольства ведущих мировых державных колоний, многие из которых мечтали свалить с ног главного колоса на угольных ногах – Британскую империю. Сама Виктория была лишь символом незыблемости старейшей европейской империи. И уж, конечно, политиков интересовала не она сама, а возможности, которыми обладали англичане. По части широты празднований они, несомненно, уступали французам и русским, но времена изменились.
Новый Виндзорский замок, возвышающийся над городскими постройками, сиял великолепием. Подъезды к нему были предусмотрительно перекрыты отрядами Службы безопасности Нью-Лондона, но все-таки находились смельчаки, пытавшиеся пробиться через заслоны и посмотреть на великолепный проезд королевского кортежа. Применять оружие по отношению к ним строго настрого запрещалось, поэтому «секьюритимены», как их окрестили горожане, пользовались специально изготовленными каучуковыми дубинками. Но по счастью, праздник не был омрачён потасовками и увечьями. Приём в Новом Виндзоре предполагал присутствие многочисленных родственников королевы и представителей монарших династий Старого, Нового и Новейшего Света. Виктория держалась мужественно, улыбалась, вела себя непринуждённо и радушно встречала гостей.
***
Таймыр. Британская колония Нью-Лондон. Понедельник 21 июня 1897 года.
На следующий день королева, утомлённая затянувшимся приёмом обилием присутствующих на нём людей, встала довольно поздно, в восемь часов утра. По совершении необходимых приготовлений под ликующие крики толпы она традиционно вышла на площадь к своему народу.
Виктория, закутанная в тёплую мантию, с изумлением смотрела на усыпанные цветами ступени замка. Многокилометровые оранжереи Нью-Лондона сумели вырастить миллионы чудесных роз к юбилею её восшествия на престол. После получасового общения с подданными королева по выровненной снежной дороге, устланной лепестками, направилась в Новый Букингемский дворец. Через окна паровой кареты она наблюдала задрапированные британскими флагами стены зданий. В эти дни весь Нью-Лондон переживал настоящий порыв патриотизма. Вечером на банкете Виктория сидела рядом с эрцгерцогом Францем Фердинандом**, любезно подававшем ей блюда и напитки. За спиной стоял верный Абдул Карим.
Представители делегаций были рассажены в определённом порядке, позволявшем королеве определять их по цвету скатертей и столовых приборов, которыми были сервированы столы. Через некоторое время до ушей Виктории, уже вторые сутки не слышавших ничего, кроме поздравлений, стали доноситься разговоры на отвлечённые темы. Главной из них была тема террора и революции. Старая зараза пробралась в новый, едва зародившийся мир.
__________________
* Джозеф Чемберлен – британский фабрикант, один из самых успешных и влиятельных политиков викторианской Англии. Единственный член кабинета министров, не имевший университетского образования.
** Франц Фердинанд – эрцгерцог австрийский, с 1896 года наследник престола Австро-Венгрии.
Глава 6. И всё повторится снова
«Умный чёрт, этот Володька! Но изворотливый, скользкий. Всё-таки выкрутился, отбрехался, гад красноречивый! Да и пёс с ним! Террор слабаков не любит», – думал Сашка, всматриваясь вдаль сквозь толстые стёкла шоферских очков.
Погода благоприятствовала намеченному плану. Сашке казалось, что даже ветер, пришедший откуда-то с запада, стал теплее. Паровой автомобиль на гусеничном ходу быстро продвигался по заснеженной дороге на восток, в направлении Нью-Лондона. Сзади, утомлённые бессонными ночами, проведёнными за подготовкой революционной акции, спали члены диверсионного отряда социал-демократической партии.
Паника, вызванная активными действиями революционеров-террористов, набирала обороты. Уже прогремел ряд взрывов по всем угольным колониям Новейшего Света. Революционная агитация велась не только в Новом Санкт-Петербурге. Присоединились к движению товарищи из иностранных государств. Во многих городах прошли манифестации. Рабочие, обеспечивающие теплом и энергией крупнейшие города нового мира, активно выступали в защиту своих прав. Ещё немного и пламя революции поглотит старорежимные правительства.