— Долго ещё, Сашка? – сонный голос одного из диверсантов вывел шофёра из раздумий.
— Тебе то что? Спи, знай! – хохотнул он, прибавив ходу.
— Жрать охота! Вот что! – пробурчал тот, удобнее подоткнул шапку под голову и захрапел.
— Ничего, прибудем на место, будет нам и стол и дом, – прошептал Сашка, думая о том, что где-то в подвале Нового Букингемского дворца уже заложен главный взрывной механизм. Их самый тайный агент сообщил о полной готовности к операции.
В это самое время, за сотни километров от Нью-Лондона, в небольшой квартирке на окраине Нового Санкт-Петербурга молодой светловолосый парень лежал на кровати и, периодически делая карандашом пометки на широких полях издания, читал Карла Маркса.
***
Таймыр. Британская колония Нью-Лондон. Вечер понедельника 21 июня 1897 года.
Михаил сидел в тёмной комнате, едва подсвеченной уличными огнями, склонив голову на руки. Где-то внизу, двумя этажами ниже, радостными раскатами гремела музыка. Бал в честь бриллиантового юбилея Её Величества королевы Соединённого королевства Великобритании и Ирландии, императрицы Индии был в самом разгаре. Но ничего не радовало новоиспечённого главу российского посольства. Он уже тысячу раз пожалел, что согласился принять предложенную должность и возложенные на него обязанности.
Десять лет назад он, преисполненный надежд романтик, готовый на любые авантюры, счастлив был служить во внешней разведке на благо Отечества. Да и сейчас долг перед Родиной он ставил превыше личных интересов, но от прежнего пыла не осталось и следа. Не осталось в бывшем блистательном офицере Михаиле Фёдоровиче Загряжском ни былого честолюбия, ни интереса к карьерному росту. Да и к жизни у него интерес пропал. Казалось, что после смерти Лизи он жил одними лишь воспоминаниями, счастливыми, но в большей степени – несчастными, виня себя в её смерти.
Вот и сейчас он с болезненным раздражением слушал доносящиеся снизу голоса. Вдруг острая боль обжигающей волной захлестнула грудь, заставив резко выпрямиться, а затем вновь согнуться, ухватившись за сердце. Михаил не вскрикнул. Он не стал бы кричать, если бы даже мог. Лицо мужчины вытянулось и побледнело, на губах появилась слабая улыбка, глаза сделались стеклянными. Он завалился на бок и упал на пол. Призрачный мерцающий свет скользнул по бездыханному телу, высветив вытянутую вдоль тела руку с зажатым в ней клочком бумаги и рано поседевшую голову дипломата.
— Oh, my God! He's dead!* – прятавшаяся в тени женская фигура наклонилась над телом, выдернула записку из рук покойного и поспешила прочь.
***
В небольшой библиотеке, куда Мэри притащила мужа, вырвав его из рук китайского посла, было жарко от натопленного камина и пахло бумажной пылью.
— Я убила его! Я убила его! – прошептала Мэри. По возбуждённому блеску в её глазах Джон понял, что случилось нечто экстраординарное.
— Мэри! Успокойся! – он взял готовую разрыдаться жену за плечи и слегка встряхнул, – Объясни же, ради всего святого, что случилось?
Дрожащая от волнения женщина протянула ему смятый лист бумаги. Джон быстро пробежал глазами содержимое записки, губы его побелели.
— Что это, Мэри? Потрудись объясниться, – глухо проговорил он.
— Я не думала, я не хотела...
— Что с Загряжским?
— Он мёртв, Джонни. Я просто хотела, чтобы он принёс извинения и уехал. У него не выдержало сердце! Возмездие настигло его! – разрыдалась Мэри.
— Какое жестокосердие, Мэри, – в голосе Джона послышалось едва скрываемое разочарование, – Я догадываюсь, откуда у тебя эта информация, но ты не имела права! Слышишь? Не имела никакого права так поступать!
Джон бросил злосчастный клочок бумаги в лицо плачущей женщине, развернулся и стремительно вышел в коридор.
Мэри выдохнула, промокнула батистовым платочком покрасневшие глаза, подошла к камину и бросила бумагу в огонь. Оранжевые языки пламени с жадностью пробежали по краям, а потом ринулись слизывать буквы: «Господин Загряжский. Вы шпион и подлец, поставивший под угрозу честь и достоинство благородных людей, доверившихся вам десять лет назад. Вы воспользовались простодушием и влюблённостью молодой невинной девушки, совратили её и заставили пойти на государственное преступление, а затем обрекли на гибель в чужой холодной стране. Но не думайте, что мы не знаем о Вашей преступной тайне. Вместе с бедной Лизи погиб и её нерождённый ребёнок! Теперь, по истечении долгих лет, Вы посмели вернуться и вести себя, как ни в чём не бывало! Вы ошибаетесь, если считаете, что это сойдёт Вам с рук! Посему требуем, чтобы Вы немедленно покинули Нью-Лондон, в ином случае справедливое возмездие настигнет Вас!»