— Ничего особенного, не считая того, что благодаря вашим с Мэри стараниям Михаил Загряжский умер около часа назад от сердечного приступа!
***
Павел Александрович Салтыков стоял на коленях возле бездыханного тела своего лучшего друга. Слёзы, призванные облегчать людям страдания, так и не полились из его глаз. «Что же ты не плачешь, Тин Вудмен, железяка ты бесчувственная? – говорил он себе, – Твой друг лежит мёртвый, а ты не можешь и слезы проронить!» В гостиной было душно, даже жарко. А может быть, это у него самого начался жар от внезапно свалившегося несчастья?
Мужчина встал, снял пиджак и вздохнул полной грудью. Следовало позвать на помощь.
***
Мэри, воспользовавшись размолвкой с мужем, сумела выиграть время. Джон, отвлечённый смертью Загряжского, бросился выяснять отношения с Эдвардом, совершенно позабыв о её существовании. Это ей было только на руку. Женщина легко миновала агентов охраны и проскользнула на нижний этаж, где размещались служебные помещения.
На кухне кипела работа. Банкет требовал от персонала внимания и быстрого выполнения предписаний. Поэтому в суматохе никто не обратил внимания на скромно одетую даму, прошедшую через заготовочный цех. Оттуда, через небольшую дверь, скрытую от посторонних глаз плотной шторой, Мэри попала в винный погреб.
Большим ассортиментом вина Нью-Лондон пока похвастаться не мог. Виноградники, вымерзшие на корню ещё десять лет назад, восстановить было невозможно. Поэтому погреб, расположенный прямо под банкетным залом, содержал небольшие запасы старых вин, привезённых из Европы. Но тут же, рядом, стояли бочки с молодым вином нового оранжерейного урожая. Виноделам стоило немалых усилий и вложений выращивание морозостойких сортов, способных набрать сок в условиях нового климата, практически лишённого солнца. Вино было дорого и доступно лишь власть имущим. Простой люд довольствовался дешёвым пойлом, перегоняемым из овощных отходов.
Как раз за одной из таких бочек с драгоценным напитком и размещался взрывной механизм, который надлежало привести в действие. Мэри улыбалась. Наконец-то её мечта сбудется, и они с Сашкой вновь будут вместе. Женщина принялась за работу, предварительно скинув тёплый плащ. В обычно прохладном погребе сегодня было на удивление душно.
***
Таймыр. Британская колония Нью-Лондон. 21 июня 1897 года. 22.00 по Нью-Лондонскому времени.
Сашка, ослеплённый яркой вспышкой небывалого света, не справился с управлением. Паровая машина улетела в кювет, беспомощно вращая гусеничными лентами и разбрызгивая в разные стороны кипящую воду. Увиденное казалось Сашке страшным сном. Гигантская многокилометровая волна, пришедшая с севера, заполнила пространство за горизонтом. Ломая и круша ледяной покров, плотным панцирем укрывающий землю, она быстро продвигалась вперёд. В отличие от своих товарищей, безуспешно пытающихся вылезти из перевернутого автомобиля, Сашка понял, что это конец.
***
Давно уже позабытый солнечный свет ворвался в окно и разбудил заснувшего за книгой Володьку. Мир закружился перед его глазами. Он потерял равновесие и упал на пол. Вдруг стены комнаты сплющились, треснули, и наступила тьма.
***
Мэри качнуло в сторону. «Проклятый приступ головокружения, – подумала она, – Это всё от волнения. Надо бы показаться врачу». Но вымощенный камнем пол подвала задрожал и обвалился, унося в образовавшийся провал бочки, бутыли, взрывной механизм и саму Мэри. Она ни о чём не думала. Просто кричала. До тех пор, пока не раздался взрыв.
***
Семидесятивосьмилетняя королева с трудом поднялась в свои покои. Сопровождавший её Абдул Карим услужливо открыл двери, пропустив Викторию вперёд. Женщина тяжело вздохнула. С её лица исчезла маска приветливой любезности. Теперь можно было расслабиться и отдохнуть. Она хотела что-то сказать своему «мунши», но глубокая трещина поползла по белой стене, прямо за спиной индийца. А затем земля ушла из-под ног королевы. «Вот и всё, – подумала она, – Я умираю». Испуганные глаза Абдула – последнее, что увидела Виктория перед тем, как сознание покинуло её.
***
Павлу казалось, что он летит в пропасть. Вся его жизнь, служение государю и Отечеству теперь казались бессмысленными. Что останется после него? Он не создал семьи, не родил детей, а теперь потерял единственного друга. Мужчина направился к двери, чтобы позвать на помощь, но здание дворца задрожало. Гул, раздавшийся откуда-то снизу, словно из-под земли, выплеснулся наружу. Павел увидел странный калейдоскоп из вспышек и взлетающих вверх обломков здания, сползающее в бездну тело Михаила. А затем и он сам отправился следом.