— Тебе и правда здесь нравится? — спросила она, поворачиваясь к Николя.
— Нравится? Да здесь просто потрясающе!
— Тебе не кажется, что места слишком много?
— Так это-то и здорово! Иначе зачем было переезжать?
Он переходил из комнаты в комнату, а она следовала за ним по пятам, безвольно опустив руки.
— У нас так мало мебели! Нужно втрое больше!
— Я так не считаю! Мы бы тогда не смогли свободно передвигаться по квартире!
Франсуаза улыбнулась.
— Да ты посмотри, какая у меня комната! — продолжал восхищаться Николя. — Как я могу быть недоволен, если у меня теперь своя собственная комната?! — С потолка свисала голая лампочка без плафона, балка в углу пострадала от мышиных зубов, матрас был плоским, как блин, ночным столиком служил ящик, и все это показалось Франсуазе совсем уж нищенским… К тому же Николя выкрасил стены своей комнаты в бутылочно-зеленый цвет.
— Знаешь, — сказала Франсуаза, — тон не слишком веселый!
— Обожаю зеленые просторы! — смеясь, ответил Николя.
На окнах не было занавесок, впрочем, их не было во всех комнатах: старые оказались коротки, а когда появятся деньги на новые, неизвестно. Франсуаза решила закрыть ставни — они были железными, петли проржавели и скрипели, на руки сыпалась труха. Франсуаза потянула сильнее, уколола палец и вскрикнула.
— Оставь, я сам сделаю! — сказал Николя.
Франсуаза отправилась в кабинет Александра, где обстановка показалась ей такой же бедной и унылой. Как ужасно, что книги пришлось расставить на металлическом стеллаже, а письменным столом служит обычный стол светлого дерева, покрытый морилкой! Палец болел все сильнее. У нее ослабли ноги. Подошедший Николя увидел, как она, качая головой, бормочет:
— Ох, я в отчаянии!
— Почему? — спросил он.
— Не знаю…
— Из-за того, что Александр загулял? Он будет потрясен, когда увидит все это!
— Ты думаешь? — обрадованная Франсуаза одарила его сияющим взглядом.
Не отвечая, Николя потянулся, взмахнул руками влево, потом вправо, прищелкнул пальцами, начал раскачиваться, как будто подчиняясь звукам внутреннего тамтама.
— Одевайся! — скомандовал он. — Я поведу тебя в одно суперзаведение!
— Нет, — ответила Франсуаза.
— С чего это вдруг? Ты не хочешь идти именно со мной?
— Вовсе нет!
— Значит, ты не любишь танцевать?
— Пусть будет так!
— Это потому, что ты танцевала только с бездарями! А я танцую божественно!
— Я знаю.
Николя положил ей руку на плечо.
— Послушай, Франсуаза, оторвись ты от этой мебели и от стен! Не хочешь танцевать — ладно! Пойдем в кино! На Елисейских полях идет потрясающий вестерн! Я тебя приглашаю.
— На Елисейских полях? — переспросила она. — Это дорого!
— А я при деньгах! Смотри!
Он вытащил из кармана купюру в 50 франков, смял ее, пошуршал перед носом Франсуазы.
— Откуда это? — удивилась она.
— Заработал — в поте лица своего, продал вчера свою морду для рекламных фотографий. Торговцам виноградным соком. Красота, здоровье, процветание… И это только начало… На следующей неделе буду позировать для фоторомана. За это здорово платят! Они заметили меня у Клебера Бодри. Говорят, у меня тип юного романтического героя-любовника! Я буду на всех обложках «Нежного взгляда»!
— Ты не сделаешь этого, Николя! — встревоженно воскликнула Франсуаза.
— А почему нет?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Это… это недостойно тебя.
Наступило молчание.
— Недостойно? — тихо переспросил Николя.
Лицо его стало серьезным. Глаза потемнели, взгляд устремился внутрь себя. Наконец он сказал:
— Ну так что, идем в кино?
Она согласилась. Они разбежались по комнатам, чтобы переодеться. Франсуаза успела первой.
— Что ты там копаешься? — крикнула она Николя через дверь.
— Сейчас! Сейчас! — ответил он протяжным голосом.
Дверь открылась, и на пороге возникла картинка из журнала мод: рубашка в тонюсенькую полоску, бархатные брюки и пиджак, сапожки с пряжками.
— Какой ты шикарный! — сказала она.
— Да брось, ты же видела этот костюм, — пробормотал Николя небрежным тоном. — Я купил его у приятеля.
Он придирчиво оглядел Франсуазу. Она покружилась, демонстрируя свое голубое платье с вертикальными мережками. Николя молчал, взгляд был критичным. Наконец он сказал:
— Почему ты не надела шотландскую юбку и свитер баклажанного цвета?
— Тебе не нравится?