Больхен был раздосадован, что снова остался ни с чем — ни сведений о ледовой обстановке, ни данных о месте нахождения караванов, ни карт, ни кодов получить, он понимал, так и не удастся. А потопление старого пароходика не принесет ему славы. Было совершенно очевидно и другое. После боя с «Сибиряковым» о появлении «Адмирала Шеера» в Карском море стало известно всей Арктике. Ни о какой неожиданности для русских сейчас не могло быть и речи. Перестали быть тайной и его координаты. Но, странное дело, сейчас он думал больше не об этом. За свою многолетнюю службу на флоте Больхен успел повидать немало морских сражений. От очевидцев он слышал много рассказов, как спускали флаг и сдавались, покидая судно и садясь в шлюпки, моряки не только быстроходных транспортов и хорошо вооруженных вспомогательных судов, но и экипажи настоящих военных кораблей, едва «Адмирал Шеер» делал предупредительный залп из орудий главного калибра. А этот старенький русский пароходик, полузатопленный, горящий, обреченный на верную гибель, ни за что не хотел сдаваться. Будто люди на его борту не понимали, что, очутившись в ледяной воде с температурой не выше двух градусов тепла, они спустя десять минут окоченеют и пойдут на дно. Будто они твердо знали, что впереди у них есть еще одна, другая и лучшая жизнь. Нет, честно говоря, он не понимал их. И все же в глубине души Больхен не мог не преклоняться перед мужеством русских.
— Спустите вельбот с вооруженными людьми и подберите всех уцелевших, — приказал он старшему офицеру.
Тот удивленно взглянул на командира, но ничего не сказал и стал отдавать необходимые распоряжения.
Едва вельбот отошел от борта «Адмирала Шеера», как «Сибиряков» стал сильнее и сильнее крениться на корму и, задрав кверху нос, быстро ушел под воду.
«ЖЕЛАТЕЛЬНО НАПАДЕНИЕ, ОБСТРЕЛ ПОРТОВ ДИКСОН, АМДЕРМА»
Куда б ни бросились убийцы, —
Быстрокрылатые, как птицы,
Мы их, когда настанет срок.
Петлей аркана валим с ног.
Капитан I ранга Больхен не спеша поковырял в зубах, маленькой щеточкой тщательно вычистил ногти. Приятно после сытного завтрака — яиц, французских сардин, русского меда — выпить чашечку ароматного кофе и выкурить трубку крепчайшего бразильского табака. Он всегда любил эти ранние утренние часы, когда можно было полчасика, не торопясь, поразмышлять, вспомнить о дочерях, жене, наметить план действий на предстоящий день. Правда, в море, вдали от дома, ему существенно не хватало его постоянного друга и собеседника Вальтера. Его свояк, полковник саперных войск Эбергард, здоровенный детина, сам напоминающий опору мостов, которые он строил, до войны часто гостил у них дома и с ним Больхен особенно любил вести утренние беседы. Они не боялись друг друга и были предельно откровенны в своих разговорах. Вальтер терпеть не мог нацистов, остроумно высмеивал их крикливые и лживые лозунги, но умел держать язык за зубами, служил исправно и быстро делал карьеру. Удачная карьера — главное и самое важное достижение в жизни. Пускай это и звучит не слишком красиво, но это так. Только карьера принесет и власть, и деньги, и любовь женщин, и уважение сограждан. А не сделай ее — проживешь всю жизнь незаметным маленьким человечком, этаким насекомым, лишенным радостей. В этом они с Вальтером были полностью солидарны. Что же касается взглядов на нацизм, то здесь у них были некоторые расхождения. Он относился к режиму значительно терпимее, чем Эбергард. Если бы вместо нескольких выскочек и неотесанных грубиянов фюрер ввел в правительство тонких умных политиков, он бы только приветствовал перемены. Германия на международной арене перестала бы действовать исключительно шантажом и запугиванием и не вызывала во всем мире единодушную ненависть. Не одобрял Больхен и проникшую повсюду ложь и жестокость. Но лично его это касалось мало. О политике он старался не думать. Из чувства самосохранения не откровенничал ни с кем, кроме Эбергарда. И когда на мостике возникали политические споры, чтобы не быть втянутым, под благовидным предлогом прекращал их. Каждый собеседник мог оказаться агентом гестапо. Он как командир это хорошо знал. Лучше всего было держать язык за зубами.
Вестовой принес и поставил перед ним дымящийся кофейник и чашечку.