Головко повесил трубку.
Командующий Северным флотом знал, что вопрос о посылке в Советский Союз нового союзнического конвоя возник сразу же после окончания трагедии с PQ-17. Только двадцать четвертого июля, через месяц после выхода конвоя из Исландии, спасательные шлюпки доставили на берег последних уцелевших моряков, и он отдал приказ по флоту о прекращении поисков судов погибшего каравана. А уже двадцать восьмого июля в парламентском кабинете британского министра иностранных дел Антони Идена в палате общин состоялось совещание, созванное по просьбе Советского правительства. Оно было собрано после резкого письма Сталина Черчиллю в ответ на пространное сообщение последнего о необходимости отложить движение северных конвоев до наступления полярной ночи из-за опасности, которой подвергаются корабли.
Копию стенограммы лондонского совещания, присланную в Москву по распоряжению Черчилля, показал Головко британский морской представитель в Москве контр-адмирал Майлз. Он, кстати, объяснил, почему все идущие в СССР конвои носят буквенное обозначение «PQ».
— В оперативном управлении адмиралтейства есть офицер, ведающий планированием операций по проводке конвоев в Россию. Это капитан III ранга P. Q. Эдвардс. Конвои получили свое обозначение по его инициалам.
Головко рассмеялся. Вот как все просто. А они ломали головы, что означают эти таинственные буквы «PQ».
На совещании в Лондоне присутствовали Иден, первый лорд адмиралтейства Александер, адмирал Дадли Паунд. С советской стороны были посол Майский, глава военно-морской миссии контр-адмирал Харламов и его помощник Морозов. Совещание проходило в острых тонах. Первым делом посол Майский спросил:
— Когда может быть отправлен ближайший конвой PQ-18? Было бы желательно услышать от адмирала Паунда четкий и исчерпывающий ответ на этот вопрос.
Первый морской лорд Паунд, которого вся Англия за нерешительность, чрезмерную осторожность прозвала «Don’t do it, Dudley», — «не делай этого, Дадли!» — и который отдал чудовищный приказ о снятии прикрытия и рассредоточении конвоя PQ-17, чем несомненно привел его к гибели, пытался уклониться от прямого ответа. Его худое и длинное, как у лошади, лицо, покрылось красными пятнами.
— Маршал Сталин до сих пор не отреагировал на предложение Черчилля послать британского офицера ВВС в Россию, чтобы организовать прикрытие конвоев с воздуха. А без прикрытия мы не можем обеспечить безопасность караванов и сделать Баренцево море опасным для «Тирпица».
— Вы не отвечаете на вопрос, адмирал, — настаивал на своем Майский. — Мне хотелось бы услышать, сколько самолетов, по вашему мнению, нам следует иметь в Мурманске для обеспечения проводки конвоев?
Паунд еще больше нахмурился. Ему не нравились эти прямые, как удары, вопросы посла.
— Десять эскадрилий бомбардировщиков и торпедоносцев, — нехотя ответил он.
— Полагаю, что советское правительство сумеет выделить такие силы для прикрытия, — сказал Майский. — Сегодня же сделаю соответствующий запрос.
В разговор вступил контр-адмирал Харламов. Этот еще молодой моряк сумел завоевать среди британских политиков и военных большой авторитет благодаря своей эрудиции, великолепному знанию военно-морской истории и тактики.
— Трагедия с караваном PQ-17 явилась результатом не столько успешных действий врага, сколько стратегической ошибкой британского адмиралтейства, — говорил он. — Приказ об отозвании крейсерских сил прикрытия и рассредоточении судов конвоя невозможно понять. «Тирпица», конечно, следует опасаться, но страх перед ним явно преувеличен. Он мешает трезво оценивать обстановку.
Харламов умолк, и Майский согласно кивнул головой. Глава советской военно-морской миссии был безусловно прав. После потопления немецким линкором «Бисмарк» новейшего английского линейного крейсера «Худ» престарелых британских морских лордов трясла лихорадка при одном упоминании о «Тирпице».
Паунд, лицо которого из красного стало багровым, окончательно вышел из себя.
— О какой ошибке идет речь? Этот приказ был отдан мною! Мною! — громко повторил он. — Что еще можно было сделать?
В спор вмешался молчавший до этого Александер. Он стал защищать действия британского адмиралтейства.
— Вы правы, сэр, — с усмешкой произнес Майский. — Заслуги британского флота в этой войне велики. Но даже английские адмиралы делают ошибки!
После этих слов сдерживаться Паунд больше не мог. Он вскочил с кресла, высокий, костлявый и, повернувшись лицом к Майскому, сказал:
— Завтра же попрошу премьер-министра, чтобы он назначил вас первым морским лордом вместо меня!