После ужина Головко пригласил к себе в кабинет начальника штаба Кучерова и члена Военного совета Николаева. Командующий рассказал о звонке наркома, о прочитанной только вчера стенограмме лондонского совещания. Когда он дошел до места, где Паунд предлагает Майскому занять его пост первого морского лорда, все рассмеялись. Уж больно отчетливо представили всегда спокойного, внешне невозмутимого Майского и наскакивающего на него, как петух, яростного Дадли.
— Хоть решение они и не приняли, а роль свою, по всем признакам, совещание сыграло. И немалую, — задумчиво сказал Николаев. — Не будь мы с англичанами столь настойчивы — вряд ли бы они выпустили PQ-18. Зачем рисковать? Над ними не каплет.
— Теперь им деваться некуда. Завтра на наши аэродромы прилетают мощные воздушные эскадрильи прикрытия, — сообщил Головко. — Только что мне об этом доложил командующий ВВС.
Засиделись в тот день до глубокой ночи. Обсуждали, как лучше провести огромную работу по прикрытию силами флота всего конвоя с момента его вступления в нашу операционную зону.
— Нанесем серию сильных ударов по аэродромам Луостари, Банак, Бардуфосс, Тромсе, чтобы парализовать действия бомбардировочной и торпедоносной авиации, — говорил Головко. — Сосредоточим на позициях у выходов из Лиинахамари, Киркенес, Варде и Вадсе, в районах Тана и Порсангер-фиордов максимальное число подводных лодок. Будем вести непрерывные дальние дозоры.
— Кораблей на все не хватит, Арсений Григорьевич, — осторожно вставил свое слово контр-адмирал Кучеров. — Девять лодок в ремонте. Как ни спешим, ни торопим, а докование миноносцев затягивается. «Баку», «Разумный», «Разъяренный» еще далеко, не поспеют.
— Мало пополнений шлют, — вздохнул Головко. — Разве для такого театра обойтись имеющимися кораблями? Тут залатаешь — там лопнет.
— Поплачь, поплачь, Арсений Григорьевич, — засмеялся Николаев. — Авось легче станет.
— Придется снова послать на позиции те лодки, что только вернулись или вернутся в ближайшие дни. Другого выхода нет. И докование «Громкого» пусть срочно заканчивают. И так затянули, — сказал Головко. — Передайте, командующий дал пять дней и ни часом больше. Не возражаешь, Александр Андреевич?
Николаев чиркнул спичкой, не спеша затянулся, выпустил колечко дыма. Он курил «Казбек» и курил много.
— Возражал бы, если был бы другой выход, — ответил он. — Не дело, конечно, подводников без отдыха снова в море посылать. Будем разъяснять людям обстановку.
Вечером седьмого сентября контр-адмирал Фишер сообщил Головко, что конвой PQ-18 в составе тридцати девяти транспортов и тридцати одного корабля охранения второго сентября покинул залив Лох-ю, прошел Датский пролив и взял курс на Восток.
Еще в 1894 году министр финансов в правительстве Александра III Витте выбрал Екатерининскую гавань на Мурмане для строительства незамерзающего порта, имевшего открытый выход в океан. Эта гавань обладала хорошими глубинами, была достаточно просторна, закрыта горами от ветров и близко находилась к выходу из Кольского залива.
Сегодня в этой обычно оживленной гавани было необычно тихо, пустынно. Часть кораблей флота уже ушла на прикрытие конвоя и для несения дальних дозоров, часть сосредоточилась на рейде в Кольском заливе. Несколько кораблей заканчивали приготовления к выходу.
Щ-442 тоже спешно завершала ремонт аккумуляторных батарей, принимала боезапас, соляр, продовольствие. Всего пять дней получил для отдыха ее экипаж. Только успели вымыться в бане, обстираться, немного отоспаться, получить ордена, пару раз сходить в кино. Еще непривычно быстро уставали ноги при ходьбе и временами странно неустойчивой казалась земля. Еще снился краснофлотцам по ночам последний тяжелый поход. Еще стонали и вздрагивали они во сне, слыша отвратительный шелест вражеских торпед над головой. И снова приказ выходить в море.
Командир Щ-442 Шабанов с новенькими нашивками капитана III ранга стоял навытяжку в кабинете командующего.
— Знаю, что экипаж устал и мало отдохнул, — говорил Головко. — Но обстановка требует выхода вашей лодки. — Командующий на минуту умолк, глядя на стоящего перед ним офицера. Он вспомнил, как напутствовал его перед последним походом. Шабанов изменился за этот месяц. Бледная кожа лица приобрела теперь желтоватый оттенок, черты лица заострились, под глазами пролегли глубокие тени.
— Отдохнете после похода. У меня нет выбора. Мы должны сделать все, чтобы конвой PQ-18 благополучно достиг Архангельска. Объясните это экипажу.