Офицеры штаба армии сбивались с ног, нервничали. Командующий просил оттянуть время, чтобы собрать силы для удара…
С часу на час ждали приезда в войска северного крыла представителя Ставки генерала армии Жукова. В штабе фронта его поджидал Ломов.
«Ну-с, Павел Сидорович, вы готовы встретить большого начальника?» — спросил сам себя Ломов. Хрупая хромовыми сапогами, он прошелся по дощатому настилу к двери блиндажа, мысленно приложился в приветствии рукою к голове, мысленно отдал рапорт и улыбнулся: получалось толково. Тотчас поморщился: темно в блиндаже, тесно. Порешил, удобнее встретить на улице, для чего предусмотрительно вынес раскладной стул.
Наверху, ни возле щелей, ни за штабными столиками под грушами, никого из офицеров не увидел. «Куда все подевались?» — подумал он, немного злясь, но звать не захотел. Он ходил возле блиндажа, поглядывая на развилку дороги. Сновали взад–вперед машины — грузовые пропускал равнодушными глазами, а вот легковые и в их числе трофейные заставляли его невольно приосаниваться. Он уже притомился ждать, от напряжения поламывало в голове.
К командному пункту напрямую, по бездорожью вырулил зеленый «виллис». Ломов вначале и не подумал, что на такой машине, прозванной козликом, мог приехать представитель Ставки. Но каково было его удивление, когда «виллис», ковыляя, переехал через канаву и на ходу спрыгнул коренастый, полнеющий мужчина в военном комбинезоне, в ком Ломов узнал генерала армии Жукова. Ломов бросился к нему навстречу, придерживая левой рукой раскладной стульчик. Когда Ломов представился, генерал армии, сухо кивнув, не садясь на поднесенный ему стул, потребовал доложить обстановку.
— Критическое положение, — сбивчиво ответил Ломов, не сумев скрыть на лице пережитого.
— А где офицеры? — спросил генерал армии, сразу заметив скучное безлюдье в штабе.
Ломов огляделся и проговорил:
— Разъехались… Все на передовых позициях.
Он слукавил. Офицеры штаба, зная крутой характер Жукова, предусмотрительно попрятались кто куда, не смея показываться на глаза представителю Ставки.
— Докладывайте, почему именно критическая?
— Северное крыло фронта контратакует, но прогрызть фланг обороны прорвавшейся группировки неприятеля не в силах. — Ломов перевел дух и добавил: — Прорвать не в силах, и сами истекают кровью.
— Какую задачу имеют на ближайшее время войска? — спросил Жуков.
— Вести контратаки.
— И каковы перспективы этих контратак?
— Безвыходные, — сознался Ломов, — Войска не имеют никакого продвижения. Топчутся на месте… Правда, немцы несут очень большие потери и вводят резервы…
— Вы уверены в том, что противника можно таким образом остановить севернее Сталинграда, не дав ему занять город, — перебил Жуков.
Ломов промолчал, как–то весь съежившись.
Жуков подвигал нижней челюстью, посмотрел на жалкого и растерянного Ломова.
Темнея лицом, Ломов склонил голову.
Жуков хотел еще что–то сказать, но промолчал, взглянул на ручные часы: время близилось к двум часам пополудни. При одном упоминании о времени он ощутил, как же сильно проголодался. К тому же суматошные ночные сборы, дважды в один день совершенные перелеты без отдыха — все это навалилось сразу. «Ничего, перетерплю. Время не ждет», — внушил самому себе Жуков.
Он прыгнул в подкативший к нему «виллис» и поехал в расположение 1–й гвардейской армии.
Дорога шла открытой степью, вдоль линии фронта. Это легко было определить по доносящемуся слева шуму боя и по дымам разрывов. Чем ближе подъезжали к балке Котлубань, тем явственнее слышались громовые раскаты артиллерии. Над ними то и дело повисали ржавые клубки лопающихся бризантных снарядов. Подъехать прямо к командному пункту армии не удалось. Машину оставили в балке, сами пошли пешком. Надо было перевалить за высотку, где рядом со штабами дивизий размещался командный пункт армии. На пути им встретился небритый солдат. Он степенно подбирал с дороги какие–то кубастые, похожие на бутылки предметы и сносил их в яму.
— Что делаешь, браток? — спросил Жуков.
— Да немец накидал, будь он трижды проклят, — ожесточенно ругнулся солдат, не глядя на подошедшего, — бомбочек чертову дюжину… Вот и сношу, чтоб не пугали честной народ. — И он взял за оперение начиненный взрывной силой заряд и держал в руке, словно любуясь оранжевой покрышкой. — Вытащить из нее бы вещество — и детям на игрушки…